В этот момент, из рядов воительниц, робко и подталкиваемая своими подругами, вышла высокая, темноволосая, смуглая девушка с точёной фигурой и большими глазами на милом девичьем лице. Она медленно подошла к старейшине, смущённо улыбаясь и склонив голову. Женщина взяла в руки молодое лицо девушки и осторожно поцеловала её в щёки. Затем взяла её под руку и повела в палатку, из которой вышла чуть ранее.
К Брутусу, тем временем, подошли четверо других девушек. Трое приставили к нему оружие, а четвёртая перерезала путы. Затем, окружив имперца, они провели его к той же палатке и, почти что, запихнули его внутрь, а затем вошли следом.
— Ну вот, — проворчал Аверкий и сплюнул, — теперь мы знаем, чем всё кончилось.
— Да… Хороша, — одобрил Герадот, — но на её месте я бы тоже выбрал твоего брата.
— Лучше заткнись! — вспылил Аверкий и попытался вырваться из пут, но к ним тут же подоспели стражницы с копьями наперевес.
— Успокойтесь сейчас же! — велел Центурион, — Аверкий!
Увидев недовольный взгляд командира, имперец успокоился и уткнулся взглядом в землю. Поняв, что пленники успокоились, стражницы тут же удалились.
— Так откуда ты знаешь их язык? — спросил Гораций спустя пару минут.
— Да, — вторил ему Центурион, — мне бы тоже хотелось знать.
— Поверьте, — ответил Ификл, — я бы рад вам ответить, но… Я не могу. Такое ощущение, будто я говорил на нём давным-давно. Это как сон, который пытаешься вспомнить, когда проснулся.
— Да уж, жаль только мы не спим, — подал голос Прокис.
— Ну почему же? — усмехнулся Рамон и улыбнулся, — Кое-кому не жаль.
Гладиатор кивнул в сторону палатки, из которой уже начали доноситься пронзительные женские стоны.
— А вот и он! — воскликнул Герадот, когда воительницы наконец вывели из палатки Брутуса, — Ну как, жеребец? Кобылка была знатная?
Явно измотанного, но довольного Брутуса усадили на прежнее место и связали, как и прежде.
— Ну рассказывай! — не унимался гладиатор, — Какова?
— Не опытная, — ответил имперец и добавил с улыбкой, — но старательная. Старуха постоянно подсказывала ей, что делать, а остальные внимательно смотрели, не отрывая взгляд. Учились, наверное.
— Поздравляю брат, — усмехнулся Аверкий, — не думал, что ты однажды станешь мальчиком из дома удовольствий.
— Ну он им и не стал, — усмехнулся Прокис, — тем хотя бы платят.
Имперцы рассмеялись, а Брутус покраснел от злости и смущения.
— Не обращай внимания, — поспешил успокоить его Центурион, — они просто тебе завидуют.
— Я так и понял, мой командир, — сердито ответил претореанец.
Тем временем, из палатки вышла старейшина, а следом — та самая девушка, с мокрыми и спутанными волосами. Из одежды на ней был только плащ старейшины, а в руках она держала потемневшую от времени деревянную чашу.
Девушка медленно подошла к Брутусу и гордо встала перед ним.
— Что происходит? — недоверчиво спросил Центурион.
Но ему никто не ответил.
Дальше события стали развиваться слишком быстро: старейшина зашла Брутусу за спину, задрала его голову и одним движением достала нож и перерезала воину горло. Из раны тут же хлынула кровь. Старейшина что-то сказала, и девушка в плаще тут же подставила чашу под ток крови. Когда чаша набралась, она поднесла её к губам и стала пить из неё.
Кровь лилась по губам девушки на её тело, стекая от шеи по молодой груди на живот и бёдра. Когда чаша опустела, девушка подняла её над головой, показывая остальным воительницам, что та пуста, и все женщины хором одобрительно и победоносно закричали, поддерживая соплеменницу.
К ней подошла старейшина, взяла за руку и увела куда-то в сторону. Брутус к тому времени уже был мёртв. Имперцы молчали, изумлённо глядя на него. Лишь Аверкий беззвучно плакал, повторяя имя брата и извиняясь перед ним.
Спустя несколько часов, старейшина вернулась. Она снова обошла имперцев и, на этот раз, остановилась рядом с Броном.
Гладиатор молчал. Его стальные глаза смотрели на женщину без каких-либо эмоций, но при этом от его взгляда веяло по-настоящему мертвецким холодом.
— Выбери меня, тварь! — кричал Аверкий, — пусть только твои сучки меня развяжут, и тогда уж я перегрызу тебе глотку!
Одна из стражниц ударила имперца древком копья в грудь, и тот замолчал, выпустив весь воздух. Старейшина же указала на Брона, и к нему уже выдвинулись воительницы, как вдруг раздался вой сигнального рога.
Воительницы разом встрепенулись и схватились за оружие, но было поздно. Из чащи леса на них обрушилась армия всадников. Размахивая клинками, и ловко орудуя короткими луками, они мгновенно смяли оборону воительниц, и те, кого всадники ещё не настигли, пустились в бегство.
Когда топот копыт утих и шок от неожиданного поворота событий снизился, имперцы воскликнули от нового потрясения. Оказалось, что их спасителями были не всадники. Но существа на половину люди, на половину лошади. В том месте, где у обычного коня начиналась шея, у этих существ росло туловище человека.
Существа окружили имперцев, явно не понимая, что с ними делать, как вдруг вперёд вышло одно из них, и центурион радостно выдохнул, увидев на его спине Елену.
