Когда жрец закончил последний узор, он встал между женихом и невестой и поднял руки. Всё и все вокруг затихли. Орк обратился к племени, что-то им рассказывая, но Некромант не понимал, что. Он слушал и представлял, что жрец говорит что-то хорошее и торжественное. Иначе просто не могло быть.
Тут Айра протянула ему правую руку и взглядом указала на левую руку Некроманта. Тот послушно подал её. Когда жених и невеста взялись за руки, Жрец вынул из-за пазухи верёвку и связал новобрачных за запястья. Убедившись, что они связаны крепко, орк отшагнул, повернулся к огню и торжественно что-то произнёс, раскинув руки.
В ту же секунду Орки радостно закричали. Они бросились к молодожёнам, бесцеремонно схватили их и потащили над головами к шатру Некроманта. Затем грубо бросили их внутрь и убежали прочь, оставив новобрачных одних в шатре, наполненном едой и подарками на свадьбу, которые не сильно отличались от посмертных подношений Трагналу.
— Так с молодожёнами обращаются на всех свадьбах? — спросил жену Некромант, поднимаясь и растирая ушибленный бок.
— Да, — ответила Айра, — чем раньше муж и жена остаться одни, тем быстрее племя может начать праздник.
— Понятно, — Некромант улыбнулся и попытался развязать путы на руке, но Айра остановила его.
— Нельзя, — сказала женщина, — пока солнце не взойдёт.
Затем она поднялась и одним движением скинула повязки с бёдер и груди, оставшись перед мужем без одежды.
Тут Некромант растерялся. Он смущённо отвернулся, чем вызвал у Айры замешательство.
— Тебе не нравится? — спросила женщина, осматривая себя.
— Нет-нет, — ответил Некромант, — мне всё нравится. Ты очень красивая, просто…, — он тяжело вздохнул, — ты ведь не обязана этого делать, ты знаешь?
— Айра знать, что она обязана делать, а что не обязана, — ответила женщина, приближаясь к мужу, — и Айра не делать ничего, если Айра не хотеть.
Она обняла мужчину и прижалась к нему.
— Я уже давно не был с женщиной, — признался Некромант, — а с женщиной-орком вообще никогда.
— Не беспокойся, человек, — ответила женщина, скидывая одежду с мужа, — Айра о тебе позаботиться.
Центурион, Аверкий, Сириус и Прокис стояли на коленях со связанными за спиной руками. Окружённые легионерами Сергиуса, имперцы не сводили злобный взгляд с, расхаживавшего перед ними, предателя.
Сергиус же, с довольным лицом, смотрел на своих пленных и без конца приговаривал, что он вовремя вернулся с отрядом из разведки. Имперцы молчали, и Сергиусу в конце концов надоело ходить туда-сюда.
Он подошёл к Елене, которую, в отличии от остальных, держал один из легионеров.
— Это ведь ты привела их сюда? — спросил он у девушки.
— Да, — ответила Елена, не отводя глаз от угрожающего взгляда, — они обещали вернуть меня домой, и они это сделали, в отличие от тебя!
Она плюнула Сергиусу в лицо, и тот вспылил.
— Тварь! — воскликнул он и ударил девушку тыльной стороной ладони по лицу.
— Не тронь её! — не сдержавшись, выкрикнул Центурион.
Легионеры тут же утихомирили имперца, а Сергиус, ехидно посмотрев на пленника, достал нож и вонзил в живот Елене.
Туника девушки мгновенно пропиталась кровью. Она согнулась пополам и упала бы, если бы её не держали.
— Отпусти её, — скомандовал подчинённому Сергиус, — не нужно тратить сил на эту падаль.
Легионер послушался, и девушка тут же свалилась на землю, свернувшись калачиком. Центурион, видя это, пришёл в настоящее неистовство. Сердце в его груди будто разлетелось на куски от взрыва, заглушившего все мысли и чувства одновременно.
— Ублюдок! — проорал он и рванулся к Сергиусу, но легионеры схватили его и придавили к земле.
— Тише-тише, старина, — пропел предатель, вытирая нож от крови, — не стоит так уж переживать из-за смерти шлюхи. Это не стоит чести имперского командира.
— Не тебе говорить о чести! — задыхаясь ответил Центурион, — У тебя её нет! Иначе ты не предал бы Империю, которой когда-то присягал!
Сергиус усмехнулся и жестом указал легионерам отпустить пленника. Он подошел к Центуриону и пинком перевернул его на спину, затем наступил на грудь и прижал к земле.
Издав звенящее шипение, клинок предателя выскользнул из ножен и опасно приблизился к горлу Центуриона. Сергиус замахнулся для удара, но тут его остановил Аверкий.
— Подонок! — кричал имперец, — Ты — мерзкое ничтожество, Сергиус! Должно быть, твоя мать была дешёвой портовой шлюхой, залетевшей от грязного пирата! Иначе как объяснить, что она родила такого мерзкого ублюдка как ты!?
Сергиус повернулся к Аверкию, снял ногу с груди Центуриона и направился к, оскорбившему его, имперцу.
— Повтори, что ты сказал, — потребовал предатель, приставив клинок к горлу Аверкия.
— Я сказал, что ты — сын портовой шлюхи. Клянусь всеми богами, только развяжи меня, и тогда я!..
Договорить Аверкий не смог. Его голова слетела с плеч раньше, чем имперец успел закончить мысль.
Видя, как голова подчинённого скатилась на землю, Центуриона вновь обдало волной гнева. Он поднялся на колени и обратился к предводителю предателей:
