Некромант стоял среди пожарища, оставшегося от эльфийского поселения, и наблюдал, как орки отмечают победу над ненавистными остроухами. Увидев в бою жестокость, с какой орки сражаются с врагами, он в очередной раз порадовался тому, что сделал их своими союзниками, а не врагами.
Сейчас же зеленокожие великаны радостно кричали во всё горло, качали на огромных руках Айру и восхваляли орочьих богов и нового вождя за победу. Но еще четверть часа назад, они были похожи на диких зверей, залитых кровью и не думающих ни о чём, кроме добычи.
От наблюдения за орками Некроманта отвлёк Мифунэ. Он доложил о потерях среди солдат после боя, и доклад более чем удовлетворил Некроманта. Он отпустил самурая и отправился к жене.
На руках у соплеменников, женщина победоносно что-то выкрикивала на родном языке, и орки торжественно её поддерживали. Но, как только к ним приблизился Некромант, великаны тут же смолкли и поставили Айру на землю.
Улыбаясь, женщина-орк сняла с пояса рог.
— Муж мой, — сказала она, наполняя рог каким-то пойлом из поданной фляги, — по давней традиции, орки пить после победы над врагом. Выпей. Пить первым — право вождя.
Она протянула рог и Некромант, приняв его, осмотрел орков, столпившихся вокруг и не сводящих глаз со своего лидера. Затем он принюхался к напитку, и обрадовался, что это было не то чудовищное пойло, которое он пил в шатре, хотя и тоже очень крепкое.
Некромант поднял рог над головой, произнёс: «За победу!», и залпом осушил рог до дна. Орки громогласно заликовали, а некромант, едва устояв на ногах после выпитого, вытер рот рукавом, взял Айру за руку и отвёл в сторонку.
— Это всё? — спросил он, выпустив отрыжку.
— О чём ты?
— Эльфы побеждены? — уточнил Некромант.
— О… Нет, муж мой. Для победы нам надо дойти до большого поселения остроухов. Оно там, в священный лес, — ответила Айра и указала пальцем направление, и продолжила, — все эльфи теперь быть там. Они пытаться собраться вместе и атаковать нас, как можно скорее, если мы не напасть раньше. Надо первыми атаковать их и уничтожить оставшихся, и тогда — победа.
— Что ж, — ответил Некромант, — значит нельзя терять ни минуты. Вели оркам готовиться к выходу.
— Что? — Айра недоумённо уставилась на Некроманта, — но, муж, так нельзя! Сперва орки должны отметить победу! Это закон!
— Ты сама сказала, что победа будет тогда, когда мы победим эльфов в их главном поселении. Вот тогда и отметите. А сейчас выступаем! Нет времени ждать.
— Но орки не согласиться! — воспротивилась Айра, — Они будут…
— Молчать! — прикрикнул Некромант, — Пока ещё,
— Да… вождь, — ответила женщина, опустив голову.
— Вот и отлично, — Некромант улыбнулся и добавил самым добродушным тоном, — а теперь иди и вели оркам готовиться к походу.
Он положил ладонь на лицо супруги, и та, робко подняв взгляд на мужа, посмотрела на Некроманта по-детски обиженными глазами, но всё равно согласно кивнула и направилась к соплеменникам, чтобы сообщить неприятную для них новость.
Центурион стоял во главе своего войска и не сводил взгляд с предателей, выстроившихся в какой-то сотне метров напротив.
Сомкнув щиты, когорта легионеров стояла нерушимой стеной и, по первой команде Флавия, была готова ринуться в бой против своих прежних боевых товарищей.
Для Центуриона это было символично. Через считанные мгновения должно было произойти столкновение между двумя противоположностями. Предатели, отвергнувшие родину, сойдутся в схватке с верными слугами Империи не на жизнь, а на смерть. Исход этого противостояния раз и навсегда решит, за какой из сторон правда, и кто в итоге будет пожинать лавры победителя.
Решив, что другой возможности не будет, и ждать больше нельзя, Центурион поднял меч и скомандовал:
— Кентавры, вперёд! Остальным прикрыть отход союзников! Во славу Империи, в атаку!
Центурион сорвался с места, а следом за ним помчались остальные солдаты.
Они бежали с криком, прямиком на легионерские щиты, подняв оружие и прикрывая отход кентавров, устремившихся в лес прямиком из форта, оббегая по дуге обе армии, готовые вот-вот вступить в схватку.
Послышалась команда Флавия, и стройные ряды легионеров в один миг сорвались с места и ринулись в атаку, сопровождая её устрашающим боевым криком.
И они сошлись. Две непреодолимые силы столкнулись лоб в лоб, не желая уступать друг другу. Уступить сейчас означало признать своё поражение. Не только дать противнику понять, что его идеалы крепче и весомее, но также усомниться в своей собственной правоте. Этого себе позволить не мог никто.
Началась настоящая резня. Среди мелькавших всюду копий, клинков и щитов невозможно было разобрать ничего. Слышен был лишь звон металла о металл и мучительные крики умирающих. С каждой секундой земля под ногами всё больше пропитывалась кровью и усеивалась мёртвыми телами воинов обеих сторон. Никто не желал отступать и сдаваться без боя, отдавая противнику хотя бы долю шанса на победу.
