В ответ на слова Центуриона раздался громогласный крик множества голосов. Имперские солдаты и вновь обученные гладиаторы кричали в унисон, задрав оружие над головой и тряся им.
— А что насчёт нас? — недовольно спросил Ашур, выйдя на построение в сопровождении своих воинов и скрестив руки на груди.
— Это не ваша битва, Ашур, — ответил Центурион, — вы уже доказали сегодня, что воины шумерского царства так же отважны и сильны, как пишут о них в легендах. Пусть вы наши союзники, но вам нет больше причин проливать сегодня свою кровь, и вы…
— Ох-ох! — возмутился Ашур, перебив Центуриона, — Ты хочешь, чтобы о шумерах до конца дней ходила молва, будто они трусы, бросающие союзников в трудную минуту? Я был о тебе лучшего мнения, мой друг.
— Я не хотел тебя обидеть.
— Ты и не смог. И да, пусть нас немного, но ни один шумерец не упустит шанса проявить себя в бою. Я ведь прав?!
Ответом послужил воинственный крик бойцов за спиной посла, и тот, довольно улыбнувшись, многозначительно посмотрел на имперского командира.
— Спасибо, Ашур, — ответил Центурион, — ты прекрасный союзник, и ещё лучший друг.
Шумерский посол кивнул в ответ и сказал:
— Командуй, Центурион.
Кивнув товарищу, командир имперских войск ещё раз оглядел отряды объединённой армии. Было видно, что бойцы готовы биться насмерть, но всё же некоторые отголоски волнения читались на их лицах.
Видя настрой солдат, Центурион довольно кивнул и скомандовал, надевая шлем:
— Стройся! Занять позиции! Встретим этих мерзавцев и покажем им, что они зря вздумали тягаться с нами!
Солдаты тут же ринулись за ворота, готовые встретить врага лицом к лицу, и начали занимать позиции, выстраиваясь перед фортом в боевой порядок.
— Стоять! — крикнул Центурион и поймал за руку бегущего в строю Сириуса, — А ты куда собрался?
— Центурион? — Сириус недоумённо уставился на командира.
— Аквилифер Сириус, какова Ваша задача?
— Биться с врагом, Центурион!
— Беречь аквилу! Или ты позабыл, ради чего мы сюда прибыли?!
— Простите, Центурион… Я…
— Отправляйся к ней. И будь наготове. Если мы не продержимся до возвращения кентавров, уходи и забери орла с собой. Затем доставь его домой. Нельзя, чтобы все жертвы ради него были напрасны. Ты меня понял?
— Понял, — ответил Сириус, заметно погрустнев.
— Вот и отлично, — Центурион похлопал подчинённого по плечу, — выживи и доберись домой любой ценой. Не забывай, мы обещали рассказать обо всём, что тут произошло.
Сириус серьёзно посмотрел в глаза командиру и побежал к стойке с покоящейся на ней аквилой. Центурион посмотрел ему вслед, улыбнулся и вышел из форта навстречу предстоящей битве.
Эльфы жили здесь, на окраине священного леса веками. В гармонии с природой, в мире и согласии, поколение за поколением эльфов рождалось и вырастало здесь, среди вековых деревьев-великанов, служивших для эльфов одновременно укрытием, домом и символом вечности и незыблемости устоев их великого народа. Сейчас эти деревья полыхали.
Объятые пламенем, древесные великаны падали на землю, давя собой всех тех, кто жил на них в своих плетёных шарообразных домах, и тех, кто не успел убежать от рушащихся гигантов.
Задыхаясь в дыму пожара, эльфы суетились в панике, пытаясь затушить всепоглощающее пламя и спасти своих раненных, совершенно не понимая, что происходит, и не подозревая, что огонь — не самый страшный их враг.
Пробираясь сквозь дым и не видя дороги, эльфы с разбега врезались в бронированные щиты и тут же падали, погибая от острых копий неизвестных захватчиков, прибывших из-за моря.
Чужаки стояли стройными рядами, образуя непроходимую стену, сквозь которую невозможно было пробиться. Даже любимые луки и стрелы, столетиями служившие эльфам верой и правдой и не подводившие ни разу, сейчас были бесполезны. Дым слепил глаза, не позволяя толком прицелиться, а стрелы отскакивали от щитов, не причиняя чужеземцам вреда. Но на этом беды эльфов не оканчивались.
Чужеземцы были не одни. Орки, заклятые враги великого эльфийского народа с незапамятных времён, сперва укрывавшиеся за щитами чужаков, теперь выбежали из укрытий и набросились на эльфов, не способных сейчас сопротивляться.
Это уже была не битва, но бойня. Беспощадно рубя направо и налево, зеленокожие не оставляли после себя ничего, кроме смерти и разрушения. Они не брали пленных, не жалели ни женщин, ни детей и не внимали мольбам о пощаде. Они пришли сюда с одной целью — уничтожить эльфийскую заразу, и изо всех сил старались выполнить поставленную задачу.
Но кошмарнее всего было не это. Павшие эльфы не умирали. Неизвестная тёмная сила поднимала их после получения смертельных ран и заставляла нападать на ещё живых сородичей, повергая тех в настоящий ужас. Ожившие эльфы не внимали голосу разума и так же были глухи к мольбам собратьев о пощаде. Они набрасывались на живых эльфов словно звери, терзая своих жертв ногтями и зубами, и вселяли одним своим видом страх в сердца даже самых смелых эльфийских воинов.
Всё это было похоже на кошмарный сон, который не заканчивался даже после смерти…
