Тем не менее некоторые варианты этой идеи встретили сочувственное отношение у многих влиятельных людей в Верховном командовании Австрии и Германии. 20 августа сам фельдмаршал Конрад фон Хёцендорф поднял вопрос о возможной высадке на побережье Бессарабии 50 тыс. турецких солдат для проведения диверсионной операции в российском тылу в Галиции. Главным препятствием стало отсутствие подходящего морского транспорта; кроме того, в своем докладе австрийский военный атташе в Стамбуле генерал Романковский указывал, что общее количество мобилизованных войск в регионе не превышает 50 тыс. солдат, то есть минимум, необходимый для обороны. Но и Вена, и Берлин настаивали, и через несколько недель было внесено предложение высадить 50 тыс. турецких солдат под командованием германофила графа Шептицкого на побережье Кубани для организации восстания кубанских казаков (которые, как полагали немцы и австрийцы, находились под влиянием украинских сепаратистов). Вероятно, никто не вспоминал о снах Давида Уркварта и о странствиях Сефер-бея и Бехчет-паши; но турецкое руководство хорошо понимало абсурдность этого проекта.
Однако мы решили рассказать об этих замыслах, поскольку они иллюстрируют романтические мечты о возможном военном сотрудничестве с Турцией, в противовес более прозаическому взгляду, который впоследствии и составил основу турецко-германских военных планов; впрочем, романтические идеи оказали на них определенное влияние. Люди с прозаическими взглядами ограничились выработкой чисто оборонительной стратегии для турецких вооруженных сил. Эту стратегию поддерживали генерал Лиман фон Зандере и Ахмет Иззет-паша, которые подчеркивали, что главная задача Турции заключается в том, чтобы не допускать сообщения между Россией и ее западными союзниками.
В Стамбуле Вангенхайм, который находился в очень плохих отношениях с Лиманом фон Зандерсом, остался пророком романтической школы, часто получая поддержку от императора Вильгельма. Среди турок романтиками были все три члена властного триумвирата: Энвер, Кемаль и Талаат. Главную роль воинственного политического мечтателя играл Энвер, фантазия которого не знала пределов. По всей видимости, существовало полное взаимопонимание между ним и фонтанирующим идеями бароном. В действительности между обширными амбициями младотурок и немецким толкованием этих амбиций существовала огромная разница.
Триумвират развернул перед восхищенным Вангенхаймом широкую картину победоносного пантуранского движения, вышедшего за пределы Кавказа и распространившегося на Волгу и Каспий, а также возрождения панисламистского движения Абдул Хамита, которое завоюет Египет и Персию и создаст угрозу для Индии. Однако они не раскрывали перед ним то, о чем думали в глубине души, – все эти прекрасные завоевания могут быть достигнуты только при полной политической, военной и финансовой поддержке Германии.
Впрочем, идеи турецкого триумвирата совершенно не соответствовали тому, что мнимые немецкие поклонники плана «трех континентов» ожидали от своих союзников. Турецкий «динамизм» рассматривался ими как удачное средство продвижения германских интересов. Германия рассчитывала, что Турция выставит на поле боя не менее миллиона солдат. Подчиняясь приказам нескольких сотен немецких офицеров и технических специалистов, турки могли стать серьезным отвлекающим фактором для стратегических планов Великобритании и России. И даже если бы надежды турок были преувеличены, они могли бы создать Антанте максимум неприятностей при минимальных затратах со стороны Германии.
Однако ход событий в течение первых двух месяцев войны неожиданно превратил чисто теоретические перспективы турецкого динамизма в жизненно важное и очень срочное дело для европейских держав. К середине сентября военная обстановка сделалась определенно и неожиданно неблагоприятной; австрийцы были бесславно потрепаны сербами и разгромлены русскими в Галиции, а остановка наступления германских армий на Марне похоронила все надежды на быструю победу на Западном фронте. Восточный фронт, где Германия воевала с Россией, продолжал получать подкрепления с Кавказа, из Сибири и Туркестана. Поэтому сотрудничество с Турцией становилось для немецкого Генштаба насущной необходимостью. Этот штаб вовсе не разделял энтузиазма толкователей мировой политики с точки зрения грандиозных планов Турции. Из Берлина и Вены в Стамбул хлынули телеграммы, требующие от Вангенхайма и Лимана фон Зандерса ускорения темпов турецких приготовлений, выработки конкретного плана действий и подтверждения того, что турки ведут со своими германскими и австрийскими союзниками честную игру.
