Из шара вырвалась струя воздуха, гондола отошла от площадки и стала медленно опускаться. В свете фонарей, подвешенных к бортам, Джек безуспешно пытался разглядеть дно колодца. Ни балконов внизу, ни переходов, лишь бесконечные ярусы книжных полок, прерывавшиеся кое-где дверью.
— Ну как, нравится тебе наш Архив, Джон Баклз?
Он удивлённо вскинул глаза на блондинку в тёмных очках.
— Откуда вам… Вы же слепая!
— Джек! — Гвен спрятала лицо в ладонях.
Женщина удивлённо подняла брови:
— Значит, ты Джек? Раз слепая, так уже и не вижу? Уж кто-то, а ты, Джек, должен быть в курсе.
— А-а, так вы тоже из искателей?
— Нет, а также не из шпиков, не из снобов и не из драго. Я архивистка главных министерств, и мне не положено выделять ни одно из них. Хотя любимчиков я иногда поощряю, — добавила она с улыбкой.
Гондола вздрогнула, стукнувшись о стену колодца, и черепаховый кот недовольно заурчал. Блондинка нащупала на полке толстенный том. «Достопочтенная компания часовщиков, 1601–1700», — значилось на обложке.
— Немало они потрудились в том веке. — Она передала книгу девочке.
Джек не слушал. Его взгляд был прикован к резной каменной стойке между полками. Поднявшись с сиденья, он почти уткнулся в неё носом, вглядываясь в глубину полированной поверхности, под которой колыхались тёмно-серые волны с кобальтово-синими отблесками, а ещё глубже прихотливо извивались мерцающие алые струи.
— Давай попробуй! — хмыкнула Гвен, раскрывая на коленях толстый том. — Это так называемый драконий камень. Ни одному искателю не удавалось ничего в нём увидеть.
Джек не нуждался в разрешении: всё равно не хватило бы сил удержаться. Он положил руку на гладкую поверхность и зажмурился, изо всех сил желая проникнуть в секреты странного минерала. Однако, как он ни давил и ни тянул, используя все новоприобретённые навыки, видение не приходило, разве что странный жар вдруг разлился по руке.
Оставив попытки, он поймал взгляд слепой архивистки — тёмные очки впервые повернулись в его сторону.
— Это ново, — заметила она и вновь отвернулась. Нажала на педаль, немного поднимая воздушный шар, и достала с полки ещё один том. — Те же самые документы запрашивал твой отец четыре дня назад. — Она протянула книгу Джеку. — И ещё вот это.
— «Судовые манифесты достопочтенной Левантийской компании, 1661–1670», — прочитал он и с удивлением поднял глаза. — Зачем отцу понадобились судовые манифесты? Это же списки грузов.
— Он не сказал, — пожала плечами блондинка. — Джон и Перси предпочитали помалкивать об этом деле.
На языке вертелся и другой вопрос. Поколебавшись, Джек решился.
— А… обо мне он ничего не говорил? — спросил он, опустив глаза.
— Нет, Джек. — Она потянула за другой золотистый шнур, оживила педалью горелку, и шар стал медленно подниматься, приближаясь к противоположной стене. — Мне очень жаль, но твой отец предпочитал помалкивать и о тебе. Всегда.
Повисла неловкая тишина.
— Мм… мне нравится ваш кот, — сказал Джек, чтобы сменить тему.
— Это не мой кот. — Хмурое выражение на лице женщины сменилось раздражённым. — Он всегда при Архиве.
Кот поднял голову и сердито хлестнул хвостом. Очевидно, неприязнь была взаимной.
— Ну… он красивый вообще-то… — вздохнул Джек, сильно сомневаясь, что поднял настроение на борту.
Он пристроил судовые манифесты на куче книг рядом с животным и почесал его за ухом. Гвен подняла глаза от книги, которую держала на коленях.
— Осторожнее, он с характером.
Между тем кот довольно урчал, принимая ласку вполне охотно.
— Характер он проявляет, когда его глажу я, — нахмурилась архивистка.
— А как его зовут?
— Я зову чудищем, паршивцем и наказанием, — фыркнула она, — но чаще стараюсь вообще не звать!
— Вот оно! — Гвен торжествующе подняла палец, а затем ткнула им в середину страницы. — Робер Юбер! Он и есть связующая нить между Великим пожаром и гильдией часовщиков!
Кот спрыгнул на пол и прошёлся вдоль гондолы, оставив у Джека на пальцах множество тонких шерстинок.
— Юбер? Знакомое имя! — хмыкнул он, вытирая руку о куртку.
— Ну да, я его уже называла тебе! Тот самый француз, который признался в поджоге. — Гвен развернула книгу страницами к Джеку.
— Богатые купцы иногда помогали вступить в гильдию иностранцам — свежая кровь и всё такое. Оплачивали им переезд на судах компании, путешествия за редкими материалами и доставку в Лондон их изделий. Если гильдия принимала к себе иностранца и он из подмастерья становился мастером, то инвестор в дальнейшем получал долю от его заработков.
— То есть Юбер — это французский часовщик, который собирался вступить в лондонскую гильдию?
— Совершенно верно, часовщик, как и тот псих, похитивший твоего отца. — Она постучала пальцем по странице. — Вот: ему оплатили проезд на «Маргаритке» из Стамбула и перевозку изделия под названием
Блондинка усмехнулась. Гвен и Джек вопросительно взглянули на неё.
— Неплохое название для часов, — объяснила она, нажимая на педаль. Из горелки вырвался голубой сноп огня. — В переводе с латыни
