Все эти вопросы кружились в голове Валантена, когда из темноты на набережной вдруг донесся собачий лай. И словно по команде от руин отделилась тень. Силуэт высокого худого мужчины неспешно приближался к инспектору. Валантен, не сводя с него глаз, поднялся со скамейки. «А вот и отгадка подоспела, – мелькнуло в голове. – Сейчас выясним, что это на самом деле – встреча с друзьями или ловушка».
Тень пока что преодолела лишь половину дистанции, отделявшей ее от инспектора, когда из тьмы вынырнул еще один полуночник. Он шел по тропе, пересекавшей весь остров поперек, – по ней можно было добраться до восточной оконечности, где был еще один мост, вернее, простые мостки, ведущие на другую набережную Сены. Валантен, отметив, что этот путь отступления для него перекрыт, машинально взглянул в сторону Пон-де-Грамон, по которому он сюда пришел.
Облака тумана, витавшие над узким проливом, не позволяли разглядеть, есть ли кто-то на мосту, однако молодой полицейский не удивился, когда через минуту оттуда донеслись шаги, гулко отдававшиеся на досках. Если слух его не обманывал, по мосту шагали еще двое, и теперь он был лишен всех путей к бегству. «Друзья или враги?» – все еще крутилось в голове. Впрочем, ответ, учитывая обстоятельства, был очевиден, и очень быстро он превратился в непреложный факт, поскольку Валантен различил примешавшийся к эху шагов металлический скрежет, звучавший до боли знакомо. Точно такой же звук предшествовал нападению на него в окутанном туманом квартале Сент-Авуа вечером того дня, когда он познакомился с Аглаэ Марсо.
Это открытие могло бы вызвать панику у кого угодно на его месте, и Валантен непременно поддался бы ей тоже, если бы не предвидел подобный поворот событий заранее. За время, проведенное на склоне лощины в Ольне, у него была прекрасная возможность тщательно поразмыслить над запиской от якобы Видока, который назначил ему встречу. И чем больше он об этом думал, тем больше сомневался в ее подлинности. Если бывший шеф бригады «Сюрте» собирался встретиться с осведомителем, вроде как разведавшим что-то новое о Викарии, зачем он позвал на эту встречу еще и его, Валантена? Это выглядело неблагоразумно. Видок мог передать ему полученные сведения в другой день, сохранив тем самым в секрете личность своего источника. Подозрения вызывали также час и место назначенной встречи. По ночам на остров Лувьера никто и носа не совал. Зачем же понадобилось устраивать рандеву в месте, совершенно безлюдном в поздний час? Если только тот, кто его устроил, не собирался свести счеты с приглашенным без лишних свидетелей и легко избавиться от трупа, сбросив его в Сену.
Все эти соображения привели Валантена к единственному возможному выводу: его пытаются заманить в ловушку, расставленную самым топорным образом. В итоге на обратном пути в Париж, трясясь в «кукушке», инспектор спокойно обдумал план действий. Самым простым и безопасным для него сейчас было бы оповестить комиссара Фланшара и получить от него в помощь отряд полицейских сержантов, чтобы окружить остров. Но такое масштабное развертывание сил, готовящихся к операции захвата, не прошло бы незамеченным и непременно вспугнуло бы тех, кто пытался заманить его в ловушку. Он не забыл о нападении в тумане и об обыске в потайной комнате. Если эти два события и записка от лже-Видока – то есть три атаки за несколько дней – связаны, тогда кто-то им целенаправленно интересуется. Четвертой атаке Валантен подвергнуться не желал, поэтому необходимо было воспользоваться возможностью раскрыть и обезвредить раз и навсегда своего врага или врагов… Даже если ради этого ему придется рискнуть, оно того стоит.
Теперь к нему быстро приближались с разных сторон четверо мужчин. Пока они были далеко и почти неразличимы во мраке, Валантен хранил полную неподвижность, сидя под масляным фонарем. Он прекрасно понимал, что таким образом являет собой отличную мишень, но успел тщательно взвесить все за и против. Позади него была стена конторы, оба выхода к реке противники держали под своим контролем, так что получалось, что он загнан в угол, и четверка незнакомцев об этом знала, а следовательно, у них не было никакого резона стрелять в него, рискуя привлечь чужое внимание залпом. Ведь его нарочно заманили в это пустынное место, чтобы прикончить по-тихому.
