Тем же вечером, как только закрылся занавес, Аглаэ Марсо торопливо направилась в свою гримерку переодеваться. Днем она получила записку от Валантена с заверением в том, что он будет в театре, и невольно искала его взглядом среди зрителей на протяжении всего спектакля. Он не уточнил, что явится именно сегодня, но девушке так не терпелось его увидеть, что она не могла сдержаться: напрягала зрение изо всех сил, металась взглядом по первым рядам вновь и вновь, отвлеклась пару раз настолько, что даже перепутала несколько реплик, но Валантена в зале так и не нашла. Оставалась надежда, что он ждет ее у служебного выхода, поэтому переодевалась Аглаэ в спешке.
Когда наутро после той дурацкой дуэли она дождалась Валантена в его же собственных апартаментах, ей показалось, что он был приятно взволнован ее присутствием. И оттого внезапное молчание пригожего полицейского, последовавшее за той их встречей, было для нее непостижимо. Когда он не ответил на ее приглашение, Аглаэ подумала, что ошиблась, приняв желаемое за действительное. И вся мера испытанного ею тогда разочарования помогла ей понять, насколько этот сумрачный Аполлон, чьи глаза порой обретали прозрачную ясность, какая бывает только у очень маленьких детей, растревожил ее сердце. Аглаэ увидела в нем трогательную ранимость, скрытую за внешней уверенностью в себе. Неужели он это понял? Неужели от страха, что она заглянет глубже и обнаружит затаенный внутренний надлом, он сразу замкнулся в себе, ощетинился, как ежик, выставляющий иголки в случае опасности?
Проглотив обиду, Аглаэ решила прояснить ситуацию до конца. Она была не из тех, кто покорно уходит на цыпочках, когда им дают от ворот поворот. Если Валантен не питает к ней никаких чувств, пусть скажет об этом в лицо. Девушка твердо вознамерилась найти полицейского и откровенно с ним объясниться, когда неожиданно подоспела записка от него, разрешившая недоразумение. Тучи рассеялись, как по мановению руки волшебника.
Перед тем как покинуть гримерку, Аглаэ, все еще полная надежд найти Валантена у выхода из театра, бросила последний взгляд в зеркало: надо было удостовериться, что она предстанет перед молодым человеком в лучшем виде. В этот вечер у нее не было времени как следует привести себя в порядок, но она с облегчением отметила, что отражение демонстрирует ей вполне соблазнительную картинку. На актрисе было светло-зеленое платье из шелковой узорчатой ткани, тщательно подобранная в тон короткая накидка с капюшоном и плюшевая шляпка, кокетливо заломленная набок и придававшая ей очаровательно дерзкий и задорный вид. В коридоре, по которому сновали реквизиторы и участники спектакля, она столкнулась со своим партнером, игравшим главного героя, и он удержал ее за локоть:
– Куда это ты торопишься? Папаша Саки приглашает нас всех в «Бургундские виноградники» отпраздновать успех новой пьесы.
– Без меня! – бросила Аглаэ. – Пусть старый козел держит свои шаловливые ручонки при себе – так у него хоть будет время поесть да выпить.
– Зря ты кобенишься. Я знаю таких, кто мечтал бы оказаться на твоем месте.
– Тогда я это место им охотно уступаю! – Она с веселым смехом выскользнула из рук актера и поспешила к служебному выходу. Эта дверь вела в узкий тупик, всего два десятка метров отделяли ее от бульвара.
Несмотря на поздний час, боковые аллеи были, как обычно, заполнены субботней толпой. Зрители еще толпились у фасадов театров, обсуждая выступление любимых артистов. Заядлые гуляки оккупировали многочисленные кафе на бульваре или аплодировали последним подвигам ярмарочных силачей и гимнастов – тех из них, кого непогода не выгнала с подмостков. Развеселая публика привлекала торговцев лубочными картинками и «утками» – состряпанными на скорую руку газетными листками, в которых перепечатывали, раздувая до сенсаций, криминальную хронику, несколькими часами раньше появившуюся в «Вестнике», «Трибуне» или «Конституционалисте». Крики газетчиков сливались в несмолкаемую какофонию:
– «Смертный приговор вынесен Огюсту Тимоте Тьерселену, мастеру-краснодеревщику, который убил свою любовницу стамеской!» Все подробности о кошмарной трагедии и тридцати двух ранах на трупе невинной жертвы!
– «Финансовый и политический скандал: депутат-орлеанист в грязи по самую макушку! Откровения комиссионера Планшона о взятках за заказы на поставку армейского обмундирования!» Все, что от вас до сих пор скрывали, вы узнаете за скромную сумму в одно су!
– «Побег средь бела дня в столице: инспектор полиции, обвиняемый в преступлениях четырехлетней давности, сумел ускользнуть во время конвоирования в тюрьму Ла-Форс! Есть ли основания подозревать заговор сослуживцев?»
Аглаэ, не обращая внимания на эти вопли, вышла из тупика на бульвар и жадно разглядывала людей, стоявших у колоннады театра. Валантена среди них не было. Она рассердилась на себя за то, что почувствовала разочарование, но ничего не могла с этим поделать: очень уж ей хотелось повидаться с ним в этот вечер. Что ж, не в этот, так в другой…
