— Я так и знала! — радостно закричала Сирилет. — Я имею в виду, я предположила это теоретически. Я была почти уверена. — Я бы посмотрела на свою дочь, но у меня текли кровавые слезы, и я пыталась их сморгнуть.
Кенто была занята тем, что выпутывалась из своей куртки. Она была покрыта слюной геллиона, но ей удалось высвободиться, и она уронила ее на землю вместе с оторванным краем туники девочки-пахта. Кенто, пошатываясь, направилась к порталу, не говоря ни слова, и прошла сквозь него.
Сирилет повернулась к семье пахтов, все еще съежившейся посреди улицы.
— Я обещала, что буду защищать вас, — прокричала она сквозь вой шторма. — Я буду. У вас будет место в Йенхельме, если захотите. Я…
Женщина-пахт сделала шаг вперед и плюнула в Сирилет. Затем она повернулась, прижала к себе детей и побежала вниз по улице. Вскоре ее поглотил кружащийся, жалящий песок.
Когда Сирилет рухнула в портал, я увидела в ее глазах смятение и боль. Неужели она не могла понять, что только что убила их мужа и отца? Неужели она думала, что семья примет ее с распростертыми объятиями? Глупая девчонка.
Я прошла через портал последней и захлопнула его за собой. Я ступила, пошатываясь, в прохладную темноту огромной пещеры. Снова воцарилась тишина, вой бури остался только в воспоминаниях. Сссеракис сбежал, нырнув глубоко в мою душу и свернувшись там калачиком, как раненый пес. Все мои боли, недомогания, спазмы и все остальное снова нахлынули на меня. Я была так близка к катастрофическому отторжению. Я могла видеть все места, где была в течение нескольких дней, сотни образов, наслаивавшихся друг на друга. Я распадалась на части, трещала по всем швам, моя сущность рассеивалась по двум нашим мирам. Это было больно. Черт меня подери, но умирать было больно.
