Частица бога умерла на руках у хозяйки. На мгновение, которое длилось целую вечность, весь страх исчез. Не только страх хозяйки, это восхитительное озеро, которое никогда не пересыхало, но и страх вообще всех. Сссеракис не мог его почувствовать. Ни от хозяйки, ни от ее спутников, ни от Диких внизу. Не было ничего. Ничего, кроме бесполезного горя. Гигантская волна, поглотившая все. Такой земной конструкт, более бесполезный, чем что-либо другое. Даже любовь была полезной эмоцией, Сссеракис мог так легко превратить ее в страх. Но горе было всепоглощающим, вытесняло мысли и чувства, оставляя после себя ужасное оцепенение. Такое оцепенение было настоящей болью для Сссеракиса. Отсутствие страха было таким глубоким, что казалось, будто он тонет, задыхаясь в пустоте. Угасает, пока не перестанет существовать.
И тогда Сссеракис почувствовал страх. Не страх хозяйки. Сссеракис почувствовал свой собственный страх. Он не мог его впитать. Не мог использовать. Сссеракис был древним. Древним ужасом. Воплощением страха. Он был создан, чтобы причинять боль, питаться ею, а не чувствовать.
Что-то сдвинулось внутри хозяйки. Не что-то физическое, а изменение перспективы. Жгучий гнев пробудился к жизни, заполнив пустоту горя. Сссеракис воспарил вместе с ним. Гнев можно было использовать. Гнев был близок к страху.
— Ты ее убил, — прошептала хозяйка, но эти слова пронеслись сквозь нее подобно оглушительному урагану, который грозил разнести Сссеракиса в клочья. Он изо всех сил старался сохранить себя перед лицом такой всепоглощающей ярости. Сссеракис совершенно точно знал, что, если хозяйка обрушит на него такую бурю, сосредоточит на нем всю свою ярость, то сможет превратить Сссеракиса в ничто. Сссеракис не был смертным. Он не был создан для того, чтобы его можно было уничтожить. Он не мог этого допустить. Ему нужно было направить ярость в другое русло, прежде чем хозяйка его уничтожит.
— Я защитил тебя, как и обещал. Как ты и просила. Возложи вину на того, кто ее заслуживает, Эскара. — Хозяйке нравилось, когда ее называли по имени, словно это имя стоило помнить. — Не на меня и не на себя. Все это результат войны, в которой никто из нас не хотел участвовать. Тебе нужен виновник, мишень для твоего горя и боли? Вот он, прямо перед нами.
