В этом существе было что-то особенное. Оно все еще было напугано, но преодолело свой страх, использовало его, чтобы обрести собственную силу. Сссеракис уважал это. Он отвечал землянину, и существо, словно питаясь этими ответами, спрашивало все больше и больше. Вскоре Сссеракису надоели вопросы. Он снова набросился на добычу, готовый довести добычу до новых высот ужаса, прежде чем оно умрет.
— Чего ты хочешь?
Сссеракис помолчал. Подумал. Ответил. Он хотел вернуться домой. Обратно в Севоари, где свет не обжигал.
— Я могу помочь, — сказало земное существо. — Я могу отправить тебя обратно.
Сссеракис снова отстранился и замер. Он не мог решить, правду ли говорило существо. Несомненно, какой-то ребенок бога вытащил Сссеракиса из Севоари. Возможно, другой ребенок бога мог бы отправить его обратно. Тогда они пришли к соглашению. Сделка была заключена. Землянин доставит Сссеракиса домой, а взамен Сссеракис оставит существо в живых. Однако Сссеракис утаил бо́льшую часть правды. Существу не нужно было знать, что ему придется умереть, чтобы выполнить условия сделки. Осознание этого придет позже, и страх, который Сссеракис испытает, когда существо узнает правду, будет чудесным.
Сссеракис приблизился к землянину, ворвался в него, обвился вокруг тела и души. Вселение было мгновенным, но освоение нового тела заняло время.
Хозяйка вышла из комнаты, поговорила с другими землянами, а затем неуклюже ушла. Сссеракис спрятался внутри, наблюдая за происходящим глазами хозяйки. Хозяйка не разговаривала с Сссеракисом. Не признавала его. Это выглядело так, словно хозяйка делала вид, что Сссеракиса не существует. Это было забавно. Но в этой хозяйке было что-то особенное. Свет этого ненавистного мира все еще обжигал, но не в этом хозяине. Все было по-другому, как будто темнота внутри хозяйки была щитом от света. Сссеракис свернулся калачиком, уютно устроившись внутри, и впервые с тех пор, как его притащили в Оваэрис, почувствовал себя в безопасности. Это был дом вдали от дома. Существо было создано из страха, хотя и отчаянно маскировало страх гневом. Сссеракис уже знал, что эта хозяйка прослужит долго. При условии, что переживет ночные кошмары.
Я проснулась с болью. Само по себе это не было чем-то новым или значительным. Я часто просыпалась с болящей спиной, ноющей лодыжкой, или пульсирующей от боли головой. Но эта боль была другой. Мое тело было напряжено, как будто я перенапряглась и расплачивалась за это, мои мышцы давали мне понять, что они не привыкли к такой нагрузке. Я пошевелилась, застонала, попыталась найти на кровати место поудобнее. Потом поняла, что лежу не на кровати. Я лежала на твердом деревянном полу. Я слышала множество голосов, сливающихся в один, поющих и шепчущих. Я снова застонала, вспомнив.
Ты вернулась. Хоть что-то хорошее, Эска.
