Бьющееся Сердце Смертии полностью

— Я устала, Сссеракис, — повторила я. Слова вылетели из меня сами собой. Наконец-то я призналась в этом единственному существу на свете, которое могло по-настоящему понять меня. — Я совершила так много ошибок. Я устала совершать ошибки.

Зов пустоты нахлынул на меня и увлек за собой в открытое море. Попытаться будет слишком тяжело. Усилие будет слишком велико. Неизбежный провал, последствия будут слишком серьезными. Ужасная правда встала передо мной в полный рост. Как и Имико, я не была достаточно сильной, чтобы выдержать тяжесть мира и своей совести. В жизни было столько боли, и было бы проще ее не испытывать. Я чертовски устала быть собой, совершать одни и те же ошибки, все портить. Гораздо проще просто позволить этому закончиться.

Перестань барахтаться в горе, Эскара! Послушай меня. Я знаю тебя. Ты не устала быть самой собой. Ты сильнее этого. Тебя не сломили твои ошибки, ты сильнее этого. Ты устала справляться с ними в одиночку. Но ты больше не одинока. Я здесь. Я с тобой. Мы сила друг друга.

— Что, если мы слабость друг друга?

ПРЕКРАТИ! Это потакающее своим желаниям нытье не похоже на тебя. Это не поможет ни моему миру, ни твоему. Это не спасет твой народ. Это не спасет наших дочерей. Возьми себя в руки и помоги мне. Или мне раздавить твое сердце в груди, сбежать из твоего тела и найти того, кто поможет. Возможно, мне все-таки следовало пойти к нашей дочери.

— Не смей. Даже не думай. — Как бы сильно я ни любила Сссеракиса, я не могла подвергнуть неизбежным мучениям кого-то другого, особенно Сирилет. Она могла думать, что хочет, чтобы ужас завладел ею, но она не понимала, чего это ей будет стоить. Внутренний холод, ночные кошмары. Необходимость вызывать страх у других, чтобы подпитывать ужас.

Тогда встань. Проглоти свои источники. Отбрось это бесполезное представление о слабости. Вместе мы уничтожим Норвет Меруун. Мы заставим ее бояться нас.

Я с трудом встала. Ноги подкашивались, но ощущение свинцовой тяжести прошло. Волна отчаяния отступила, и зов пустоты больше не захлестывал меня. Так бывало всегда. Когда волна поднялась, она казалась непреодолимым, чудовищным монстром, с которым я и надеяться не могла сражаться. Отчаяние, отвращение и боль, а поверх всего — необходимость освободиться от этого раз и навсегда. Но затем, подобно приливу, все это схлынуло, и я почувствовала себя разбитой. Разбитой, но не побежденной. Несмотря на это, я не проглотила свои Источники. Я не бросилась в бой, как того требовал Сссеракис. Вместо этого я повернулась к великому разлому.

— Верни нас назад, Сссеракис. — Я еще не привыкла к ужасу внутри своего тела. Я еще не восстановила контроль над ним настолько, чтобы самой призвать крылья.

Но враг…

Когда-то, давным-давно — и, возможно, не так давно, — я бы поступила так, как хотел Сссеракис. Я бы проглотила свою магию, прыгнула в самую гущу Норвет Меруун и бросилась бы на ее непреодолимую плоть. Но я стала старше, слабее и мудрее. Я знала, что мы проиграем.

— Если мы ударим по ней сейчас, то погибнем.

Сссеракис поворчал, но спорить не стал. Мои теневые крылья выросли из-за спины, и Сссеракис поднял нас в небо, стремительно летя к великому разлому.

— Мне нужно время, Сссеракис, чтобы оправиться от… Ну, в последнее время много чего произошло.

Я безвольно повисла, мои крылья бились в ровном ритме, неся нас над Другим Миром с его мириадами серых тонов. Такие приглушенные цвета, но все же они были цветами. Словно отражение Оваэриса в пыльном зеркале. Я скрестила руки на груди и погрузилась в размышления о том, как мы можем надеяться победить такое существо, как Норвет Меруун. И тут я поняла, как сильно мне не хватало возможности скрестить руки.