Невидимая за односторонним стеклом, Диди принялась искать надпись «Канада», что не представляло сложности, поскольку делегации были рассажены в алфавитном порядке. Но Джордж за соответствующей табличкой не сидел. Стул его пустовал, бутылочка и стаканчик оставались нетронутыми. Походило на то, что он вовсе не появлялся в зале заседаний. Снова раздались вежливые аплодисменты, а потом заскрежетали по деревянному полу отодвигаемые металлические стулья. Следовало немедленно уходить, ведь как только двери откроются и делегаты выйдут в коридор, она, единственная женщина, да еще и в неуместном среди темных костюмов ярко-розовом жакете неминуемо бросится в глаза, окажется выставленной напоказ, и ее унижение станет публичным. Однако, растерявшись, поддавшись панике, Диди неожиданно поняла, что не может найти обратную дорогу. Залитые светом люминесцентных светильников коридоры сплелись в какой-то фантастический лабиринт, чем-то напоминавший гротескную круговерть оставшейся снаружи карусели, детали которой повторялись в своих зеркальных отражениях. Не в силах отыскать сверкающую дверь лифта, она выскочила на первую попавшуюся лестницу и сбежала вниз по крутым цементным ступеням к запасному выходу, использовавшемуся исключительно обслуживающим персоналом. Снаружи в глаза ударило слепящее солнце, свет которого отражался от зеркальной глади воды. Не глядя перед собой, не обращая внимания на то, что каблуки цепляются за щели между плитами мостовой, она побежала по набережной Круазье в том направлении, откуда пришла сюда около часа назад, и сама не заметила, как, обогнув горловину залива, вышла к тянувшейся вдоль побережья за зеленым обрамлением живых изгородей цепочке изысканных приморских ресторанов со столиками, расставленными на открытом воздухе. И здесь, в самой уютной и живописной части Старого Города, Диди неожиданно застыла на месте.
Джордж сидел за столиком во внутреннем крытом дворике ресторана, прислонившись к стеклянной перегородке, и его рука покоилась на руке сидевшей рядом с ним женщины. У него не было нужды в прохладительном напитке, предлагавшемся на симпозиуме — перед ним стояло шампанское и еще какое-то вино, охлажденное в ведерке со льдом. Абрикосового цвета розы в керамической вазе, на льняной скатерти, соседствовали с блюдами тушеной в белом вине рыбы, над которыми поднимался пар. Женщину Диди узнала мгновенно. То была Джоан, та самая Джоан, которая, по словам Джорджа, «неплохо справлялась» с его сведенными к минимуму публичными обязанностями. На протяжении пяти лет работы в министерстве она являлась его официальной помощницей и не рассталась с ним, когда партия перешла в оппозицию, хотя теперь формально не состояла в его штате. Джордж и словом не обмолвился о том, что из числа своих знакомых Диди может встретить в Каннах не только Джека, но и ее. Диди стояла на тротуаре как вкопанная, как зачарованная, не в силах отвести взгляд и ничуть не заботясь о том, что ее могут увидеть. Джордж, не отрываясь, смотрел только на Джоан, и та отвечала ему столь же выразительным взглядом. Они не смотрели по сторонам. Диди обнаружила неверность мужа, оставшись при этом незамеченной. В горле ее встал комок. Выхлопные газы проезжавших мимо автомобилей и мотоциклов вызывали тошноту. По щекам заструились слезы — слезы ярости и унижения.
Она сорвалась с места, рванула вперед по набережной Сен-Пьер и лишь у Софитель Медитерани попросила швейцара поймать для нее такси. Любезность этого совершенно незнакомого человека снова заставила ее расплакаться.
Диди поднялась рано, распорядилась о меню и месте завтрака, который должен был стать повторением вчерашнего, и когда занялось утро, уже ждала мужа в саду. Джордж вышел туда сразу после душа, с видом чистоты и невинности. Проходя, он проводил рукой по зеленым ветвям, небрежно сбивая наземь нежные листочки. Так же как и накануне, она налила мужу кофе, предложила круассаны, набор джемов и полную миску малины.
— Ну как, были вчера интересные доклады?
— Нет. Обычная тягомотина, только чуточку переиначенная.
— Неужто совсем ничего нового?
— Ну разве что Гросский, помнишь, агроном из Москвы? Он сделал сообщения о инновационных методах производства.
— А больше ничего стоящего?
— Остальные доклады были банальны. Перепевы старых идей… — Он с аппетитом занялся малиной.
— Ну а потом что было?
— Ланч. А после ланча то же самое.
— Жаль. Жаль, что целый день не принес тебе ничего, кроме разочарования.
— Ну а ты как провела время?
— С тем же плачевным результатом.
— Что, так никуда и не выбралась?
— Вовсе нет. Последовала твоему совету и решила поехать в Канны, взглянуть на Дворец Конгрессов… — она изо всех сил старалась, чтобы голос не выдал ее волнения.
— Впечатляющий комплекс. Видела ты что-либо подобное? Просто шедевр современной архитектуры. А где еще побывала?
— Внутри, — ответила она по-прежнему спокойным, невыразительным тоном. — Хотела, чтобы мы сходили на ланч вместе. Решила сделать тебе сюрприз, но… — тут ее голос все же выдал волнение… — вместо этого получила сюрприз сама. Тебя там не оказалось.
