Словно стремясь сохранить как личный секрет физическое и психологическое расстояние, пролегавшее между местом его рождения и Бостоном, влага высохла, и его остров исчез с глянцевой поверхности. Прошлое ее собеседника снова укрылось от взора.
— Вот почему мои самые прочные воспоминания связаны с морем, — продолжил он. — И, наверное, поэтому же я очень люблю ходить под парусом. У меня и свое суденышко есть.
Последние слова заставили Диди задуматься, не ошиблась ли она, оценивая его по одежке. Пожалуй, ей все-таки стоило заказать чизбургер. И прочее, по полной программе. Может быть, еще не поздно?
— Я назвал свою скорлупку «Sereja do Mar», — он улыбнулся, — это значит «Русалка». Она совсем крохотная, и я ее пятый владелец. Пришлось основательно повозиться с ремонтом. Радарная установка меня и сейчас не устраивает, но под парусом «Русалка» теперь ходит великолепно.
Диди привыкла к такого рода разговорам. Все ее знакомые называли свои яхты «суденышками» и «скорлупками», все упоминали прежних владельцев и все сетовали на необходимость ремонта — так было принято в их кругу.
— Ты любишь ходить под парусом? — спросил он.
— Да, очень люблю, — ответила Диди, вспомнив прогулки на яхтах в Каннах.
— С тобой так легко общаться, — сказал он, — обычно я столько о себе не рассказываю. Мне бы хотелось встретиться с тобой снова… Знаешь, обычно я выхожу в море около пяти. До половины девятого света на воде достаточно. Что скажешь, если в следующий погожий вечер я приеду и возьму тебя с собой? Если, конечно… — тут он смутился, — ты не будешь занята своим искусством и археологией.
Диди прекрасно поняла, что этот вопрос относится не к ее расписанию, а к ее согласию встретиться с ним снова. Ему не пришлось долго дожидаться ответа.
— Буду рада, — откликнулась Диди и торопливо добавила: — В любой вечер.
Проводив ее до общежития, он неожиданно спросил:
— Можно тебя поцеловать?
Диди повернулась к нему и кокетливо ответила:
— Нет. Нет, раз тебе приходится об этом спрашивать.
С этими словами она скрылась за дверью спального корпуса.
Уже на следующий день, подходя к общежитию, Диди услышала:
— Ну как, есть настроение поплавать под парусом?
Тони поджидал ее возле Тэйера под исполинским дубом. Он был в безрукавке, джинсах, кроссовках и солнцезащитных очках.
Отказавшись от попыток судить о нем по одежде, Диди взлетела к себе на третий этаж и облачилась в костюм для морских прогулок: белые слаксы, просторную блузу, позволяющую скрыть отсутствие талии и безупречные спортивные туфли.
— Ты точно знаешь, что тебе будет удобно? — с сомнением спросил Тони, увидев ее в этом наряде.
— Точнее некуда, — весело ответила она. — Для прогулок под парусом я всегда одеваюсь так.
Ее несколько удивила его машина — ободранный «понтиак», приобретенный, как пояснил Тони, на распродаже, устроенной департаментом полиции Бостона, а еще большее удивление вызвала пресловутая «Sereja do Mar». Оказалось, что это и вправду не модная яхта, а самая настоящая скорлупка — пожалуй, самое маленькое парусное суденышко, какое Диди приходилось видеть. Гораздо меньше любой из яхт, на каких ей случалось кататься в Каннах. Но зато ни одна из этих яхт не была отделана с такой любовью и не содержалась в таком безупречном состоянии. На сверкавшем от носа до кормы свежей краской судне невозможно было углядеть ни единого пятнышка. В крошечной каюте царил идеальный порядок, нарушавшийся разве что несколькими лежавшими то здесь, то там книжками в бумажных переплетах.
В считанные минуты Тони поставил парус и запустил двигатель, чтобы отвести «Русалку» от пристани. Выйдя на середину залива, он заглушил мотор и объяснил, что под парусом предпочитает ходить именно здесь, где не так опасно, как в открытом океане, но при этом всегда можно поймать подходящий ветер. С этими словами Тони вручил румпель Диди и принялся терпеливо учить различным маневрам, включая движение против ветра.
— Знаешь, — сказал он ей, управляясь с главным парусом, — что мне здесь по-настоящему нравится, так это свежесть океанского воздуха. После работы я иду домой, быстренько переодеваюсь, и, если только у меня нет в тот вечер занятий, отправляюсь прямиком сюда. Конечно, прихватив что-нибудь перекусить. О, кстати, вспомнил… — он нырнул в люк и тут же появился снова… — я приготовил это для тебя, на тот случай, если ты проголодаешься. Сэндвичи с курицей, — он бросил ей сверток в целлофане. Как ни странно, аппетита у Диди не было (с непривычки это ощущение казалось довольно приятным), но Тони старался для нее, и ей не хотелось его огорчать. Она съела сэндвич и, к немалому своему удивлению, нашла его очень вкусным — гораздо вкуснее всего того, что Вера приносила ей из французского ресторана Поля.
Тони снова исчез внизу и появился с изрядно потрепанной и основательно пострадавшей от воды книгой.
