— Но этой речи вы раньше не произносили. Я помню все ваши выступления, так что ошибки быть не может.
— Да не о том я. Конечно, это не та самая речь. Слова другие, но идеи-то старые. Ничего нового мне уже не придумать.
— Но в этом нет ничего особенного, сэр. Все, так или иначе, используют обкатанные идеи. Обычное дело.
— Раньше я как-то не задумывался о том, что мои выступления стали не такими свежими, утратили яркость…
— Вы слишком суровы к себе.
— Знаешь, Джордж, в Оттаве поговаривают, что я малость старею.
— Только не вы, сэр.
— Ну уж моложе-то я точно не становлюсь, Джордж. Не так-то легко выдерживать этот бешеный ритм: пять дней в столице крутишься, как белка в колесе, каждую пятницу вечером торчишь в аэропорту вместе с толпой дожидающихся своего рейса, оба выходных носишься по собраниям да встречам с избирателями, а в воскресенье вечером — назад в Оттаву. И так неделя за неделей. Я ведь не раз тебе говорил, сколь бы прочное положение ни занимал политик в своем избирательном округе, он всегда остается уязвимым. И уж всяко не может позволить себе манкировать работой в округе. Избиратель такого не прощает. Вот и приходится болтаться между столицей и округом. Заруби это на носу, Джордж, политик всегда уязвим, каким бы популярным он себя не считал… И кроме того, через некоторое время вся эта гонка начинает выматывать. Даже меня.
— Понимаю.
— Я занимаюсь этим уже шестнадцать лет. Можно сказать, выработал пенсионный стаж. Пора укладывать вещички.
— Сэр, не может быть, чтобы вы говорили это всерьез!
— А чему ты так удивляешься, Джордж? Я говорил тебе то же самое, когда ты позвонил мне из Калифорнии и спросил насчет работы. Перед тем как взять тебя в дело, я сказал, что это, наверное, мой последний срок. Не сомневаюсь, ты прекрасно понимал, что даже такой старый конь, как я, не может вечно тянуть это ярмо.
— Но вам столько еще предстоит сделать. Завершить начатое…
— Брось. Даже вздумай я продолжить игру, толку бы из этого не вышло. Я слишком давно в политике и прекрасно понимаю, что если не попал в кабинет министров после двух сроков, то не попадешь никогда. Я остался в охвостье. Мое время вышло, Джордж.
— Я с вами не согласен.
— Ценю твою верность, парень, но я уже все решил. А тебя попрошу составить список перспективных претендентов. Хочу, чтобы мой округ попал в надежные руки. Взять, скажем, Марио Феллини, здешнего олдермена. Он уже двенадцать лет избирается в муниципалитет, и его муниципальный округ почти совпадает по территории с нашим федеральным. Неплохая кандидатура. Избирался четыре раза, и на каждых новых выборах набирал больше голосов, чем на предыдущих. Опять же итальянец, значит, все соотечественники будут за него горой. Сейчас итальянцы так и прут в политику, их полно в каждом избирательном бюллетене. На последних выборах это беспокоило даже меня, при всей прочности моей позиции. Прощупай его. Разузнай, не собирается ли он баллотироваться от либералов. Есть еще Питер Леллье, президент Империал Ойл. Я слышал, он там крепко держит поводья. Ну а раз он управляет такой компанией, то уже соприкоснулся с политикой, и скорее всего худшее в ней уже испытал. Он был бы сильным претендентом. Раздобыть деньжат для него не проблема, да и имя его в городе на слуху. Он числится в списке попечителей Фонда Сердечных Заболеваний, Фонда Помощи Больным Детям… Похоже, нет благотворительной акции, к которой он не был бы причастен, и вся его деятельность широко освещается в прессе. И я знаю, что он всю жизнь поддерживал либералов, так что тут беспокоиться не о чем. Но ты все-таки выясни, как к нему относятся в округе. Предприниматель, богач… — избиратели из национальных меньшинств таких не больно-то жалуют.
