Диди работала с 8 утра до 6 вечера в той части офиса, где собирались немногочисленные волонтеры. Джордж говорил, что жена кандидата должна всегда быть на виду, должна подавать пример добровольцам, поощряя их к еще большему рвению и усердию. Они должны чувствовать, что их труд ценят и их мнением дорожат. В этом, говорил Джордж, ее никто не заменит.
Диди сетовала, что целыми днями не может толком позаботиться об Адаме, не занимаясь при этом почти ничем, кроме благодарственных рукопожатий, но Джордж уверял, что она выступает в роли Гостеприимной Хозяйки, которую нельзя поручить даже лучшему профессионалу.
— А выдастся затишье в работе, — сказал он, так можешь заняться сбором просьб и пожеланий, выявлением жалоб по вопросам регистрации или просмотром телефонных номеров для использования в день выборов организатором голосования.
После шести Диди вместе с Джорджем обходила дома избирателей.
Несмотря ни на что, она не хотела оставлять Адама ни под присмотром детской медсестры, ни, тем более, какой-либо няни. Опыт общения с Элис заставлял ее брать сына с собой повсюду, хотя это доставляло неудобства и ему, и ей. Ее решимость не дать ему испытать одиночество, которое познала в детстве она, оставалась неколебимой. Если избирательная кампания требовала ее присутствия в штабе в течение полного рабочего дня, то же самое требовалось и от Адама. Она заходила в помещение комитета, загруженная всем, необходимым для малыша, только что вставшего на ножки: брала с собой детский манеж, высокий стульчик, складную коляску, переносную колыбельку, не говоря уж о множестве баночек детского питания и устройстве для их подогревания. Игровая площадка Адама находилась рядом с ее письменным столом.
— У нас тут, по-твоему что, детский сад? — услышала она как-то раздраженный вопрос Джона Эмброза, обращенный к ее мужу. — Мои ребята не договаривались работать в яслях.
В результате этого разговора Джордж попросил ее подыскать для Адама не столь заметное место, и скоро игровая площадка перекочевала за перегородку у задней стенки помещения, подальше от придирчивых взглядов и организаторов выборов, и любопытствующих избирателей. Но намного легче от этого не стало: теперь она оказалась в зависимости от тех, кто работал за перегородкой: исключительно из любезности они сообщали ей, что малыш проснулся и хочет поиграть или запачкался, и его надо переодеть. Имелись и другие трудности: не так-то просто было держать посуду ребенка, как впрочем и собственную, в стороне от разбросанных рядом с раковиной кофейных чашек и столовых ножей персонала. В тесном закутке, конечно же, не имелось условий ни для мытья, ни для приготовления еды. Но хуже всего было то, что несмотря на все просьбы Диди, которая даже установила в манеже сына написанный по трафарету плакатик, стоило ей отлучиться, как, вернувшись, она частенько обнаруживала Адама со ртом, набитым чем-то подозрительно походившим на крошки от пирожных или пиццы. Всего того, чем перекусывали всухомятку сами работники и чем многие доброхоты порывались угостить малыша.
Нередко, стоило Диди собраться покормить Адама, как ее отрывал от этого занятия нетерпеливый избиратель, желавший немедленно узнать о кандидате как можно больше, причем если уж не из его собственных уст, то из уст его супруги. В таких случаях Диди брала Адама на руки и выходила с ним: иногда это помогало отделаться от посетителей побыстрее.
Перед тем как она отправлялась с Джорджем на вечерний агитационный обход, Адама забирала Вера, которая отвозила мальчика домой и укладывала спать. При всех трудностях Диди гордилась тем, что почти не расстается с сыном. Самым важным для нее было именно это — пусть он знает, что его любят. Прогноз автора редакторской колонки оказался верным. Ни консерваторы, ни новые демократы не собрались упускать возможность вырвать избирательный округ Спадина из рук либералов. По расчетам их аналитиков шансы молодого, безвестного кандидата были весьма малы.
Однако специалисты «Рудольф Консалтс» тщательно формировали положительный политический имидж Джорджа, ухитряясь даже его недостатки представить достоинствами. Они признавали, что в то время как Кингсли имеет тридцатилетий политический опыт, Тэлбот никогда не занимал выборных должностей, но утверждали, что именно такой, не закосневший в политике человек, идеалист, обладающий при этом подлинно государственным мышлением, и нужен сейчас народу. Пригодилась и диссертация о новообразованных государствах Африки: с одной стороны, сама ее тема являлась свидетельством интереса кандидата к национальным проблемам и понимания им роли своей страны в глобальном контексте, а с другой — докторская степень, полученная в Стэнфорде, прямо противопоставлялась не слишком высокой образованности Кингсли и Мак Гругена, не имевших за плечами ничего, кроме школьных аттестатов да благих намерений.
