Свой первый визит к мужу в Оттаву Диди, разумеется, собиралась нанести вместе с Адамом. Она гордилась тем, что со дня увольнения Элис никогда не оставляла Адама, какие бы неудобства это ни сулило. А в данном случае затруднений не ожидалось: жившая в Оттаве миссис Тэлбот, мать Джорджа, сказала, что с удовольствием посидит с внуком во время церемонии.
В теплый сырой вторник Диди собралась в дорогу. Намереваясь провести ночь в Оттаве, она уложила два чемодана. В один, небольшой, предназначенный для собственных вещей, уместились малиновый костюм, широкополая шляпа к нему в тон и кружевная блузка — наряд, который она рассчитывала надеть на церемонию в Сенате, а также зеленое вечернее платье и ночное белье. Вещи Адама — детскую одежду, обувку, пеленки, простынки и дополнительные прутья для взятой напрокат детской кроватки, бурого мишку и другие любимые игрушки, не поиграв с которыми, он не мог заснуть, и двухдневный запас детского питания — потребовали чемодана побольше. Пришлось захватить и сложенные ходунки. Забросив багаж в машину и пристегнув Адама ремнем к сиденью, Диди выехала на автостраду 401 и устремилась к аэропорту. Разгрузившись у обочины, она поставила автомобиль на парковочную площадку и, прихватив Адама, направилась прямиком к Стойке Срочного Вылета терминала 2. Все это Диди удалось провернуть так быстро, что она успела на более ранний рейс, чем тот, на который у нее был заказан билет. Правда, перелет, хоть и короткий, оказался нелегким. Кондиционер в салоне не работал, и стоило Адаму оказаться в самолете, как на лбу малыша выступила испарина и его пухленькие ручонки стали липкими от пота. Диди сняла с него белые ботиночки, носочки и легкую курточку, которую надела, рассчитывая на обычную для таких полетов прохладу. Однако мальчику все равно было душно, и на протяжении всего рейса он не переставал капризничать. По прибытии в Оттаву ей пришлось сделать три ходки, чтобы, не спуская с рук плачущего Адама, перенести свой багаж с конвейера к стоянке такси. Она сама предложила Джорджу не встречать их, полагая, что он слишком занят в парламенте. Добравшись до дома, Диди попросила водителя не выключать счетчик: ей хотелось отравиться к мужу, как только Адам будет устроен. Шофер занес на лестничную площадку чемоданы и ходунки; она следовала за ним, держа на руках сонного сынишку.
Из квартиры Диди позвонила миссис Тэлбот, бабушке Адама, и сообщила, что они прилетели раньше, чем собирались. Потом она собрала кроватку, разложила матрац, застелила простынки, положила внутрь игрушки и поместила Адама за надежное решетчатое ограждение. Торопливо переодевшись в свой парадный костюм, Диди направилась на кухню за обещанным билетом. Но ни на столике, ни в каком-либо другом месте его не оказалось. Диди принялась звонить в парламентский офис Джорджа, но тот еще не успел нанять постоянного личного секретаря, а временно исполнявшая эти обязанности женщина понятия не имела ни о билете, ни о том, где сейчас находится сам Джордж. Зато она сообщила, что как раз сейчас идет распределение последних оставшихся мест.
Диди достала из чемодана голубой матросский костюмчик Адама и надела его на лежавшего в кроватке, слишком уставшего с дороги, чтобы протестовать, сына. Дожидаться миссис Тэлбот было уже некогда: потеряв время, она рисковала вовсе не попасть на церемонию. Стоило ли лететь, сломя голову, в Оттаву, чтобы ничего не увидеть. И вообще, разве не славно будет, если когда-нибудь Адам сможет сказать, что вместе с отцом присутствовал на его первой Тронной Речи. Да и Джордж наверняка обрадуется, узнав, что его сын рядом с ним.
Подхватив на руки спящего Адама, она торопливо спустилась вниз и села в дожидавшееся такси.
К тому времени, когда она добралась до здания парламента, распределение оставшихся мест уже практически закончилось, но ей все же удалось получить допуск на Северную Галерею позади какого-то опоздавшего журналиста. Прикрывая Адама от взглядов не слишком-то бдительных охранников, Диди поднялась по задней лестнице и как раз к началу церемонии скользнула на свободное место в пятом, последнем ряду. Устроившись, она тут же привела в порядок свой костюм и поправила шляпку. Ее наряд ярким цветным пятном выделялся на фоне унылых, темных одеяний политиков и чиновников. За церемонией следили установленные по углам палаты телевизионные камеры, и она надеялась попасть в кадр.
