Седых поджидал внизу.
– Что?! – нервно спросил он. – Поехали в управление.
– Значит, восстанавливают?!
– Нет. Ухожу на самостоятельный проект. Имею несколько вакансий. Так что скажи там хлопцам, если кто захочет присоединиться, – до конца дня буду у себя в кабинете. Само собой, твоя вакансия первая.
– Что за проект?
– По правде, стремный. «Нафту» станем вытягивать. Но нам ли, бывалым операм, привыкать к трудностям? Коломнин приподнял руку, собираясь успокоительно положить ее на плечо приятелю. Но – не положил: Седых с отчужденным лицом сидел, пригнувшись к рулю.В кабинете Коломнина вовсю хозяйничали. Пашенька Маковей был едва виден из-за документов, вывернутых из ящиков стола. В шкафу перебирала что-то Катенька Целик. При виде хозяина Маковей запунцовел:
– О! Сергей Викторович! Так рано. А мы вот тут… Вам уже сказали? Коломнин кивнул, с интересом разглядывая обоих.
– Вы не подумайте, – Пашенька, спохватившись, поднялся. – Я не набивался. Наоборот. Но там как-то все так решилось…
Под насмешливым взглядом Катеньки он сбился.
Среди прочих бумаг Коломнин углядел еще один вариант концепции. Взвесил на руке:
– Что? Плод ума холодных наблюдений?
– Так тут и ваши мысли. Я как бы использовал их как основу. Но, конечно, многое доработал. Переосмыслил, – он сбился. – В общем я очень надеюсь, что вы не откажетесь помогать всячески. Преодолеете, так сказать, амбиции во имя дела.
– И в качестве кого я должен их преодолеть? – заинтересовался Коломнин.
– Я пока еще не продумывал детально, по персоналиям, – Пашенькины щеки расцвели свежей, особой ядовитости краской.
– Вообще-то кандидатуры руководителей высшего звена уже размечены, – как бы в никуда произнесла Катенька. – Если только начальником отдела. Но я лично неуверена, что с этической точки зрения для Сергей Викторовича это будет приемлемо.
– Да, этические проблемы здесь имеют место быть, – согласился Коломнин. – А ты, Катя, должно быть, станешь ядром кредитного подразделения? Достойно.
– Что вы хотите этим сказать?
– Ничего. Добивалась и – добилась. Интересная вы, ребята, поросль. Упорная.
– Что ж в том плохого? – Целик раздосадованно наморщила носик. – Чтоб в наше время пробиться, нужно быть жизнестойким.
– С этим не поспоришь, – признал Коломнин. – Кстати, знаете, какие самые жизнестойкие растения? Такие, что никакими химикатами не вытравишь? Правильно, – сорняки.
Он неспешно повесил на «рога» дубленку, поставил на привычное место портфель.
– Я на полчасика спущусь перекусить. И чтоб к моему возвращению всё было на месте, кроме вас самих! Засим имею быть.
Он ёрнически поклонился, с садистским удовольствием обнаружив в глазах и у Пашеньки, и у Катеньки ужас людей, которые не сомневались, что Дашевский изменил прежнее решение, а значит, оба они только что отчаянно, непоправимо «прокололись».
