– Что мучает? – положив трубку, поинтересовался Коломнин у мнущегося Лавренцова.
Тот сокрушенно вздохнул:
– Подставил я тебя, Серега. Как последний подлец.
– Давай только без самоуничижения. Запил опять, что ли?
– Да не, ты чего? – возмутился Лавренцов. – Я уж месяца два в завязке. Так как-то наслоилось: дома ремонт. Сыну надо было помочь пробить лицензию на нотариуса. Сплошной крутеж. А тут Пашка этот: давайте, мол, бумаги, сам сделаю.
– Ты и отдал с легким сердцем?
– Так зам ведь твой. Кто ж мог подумать? Вот скажи, ты бы подумал?
– Пожалуй, нет.
– То-то что, – Лавренцов приободрился. – Мужики вокруг на меня наезжают. А ведь с какой стороны ни глянь, вроде виноват. А вроде и не виноват.
– Нелегкое у тебя положение, – посочувствовал Коломнин.
– А то. Думаешь, легко? На старости лет чуть ли не в предательстве заподозрили.
В интонации его, делавшейся все требовательнее, сквозило почти неприкрытое: из-за ваших разборок ни за что страдаю.
– И Паша этот – тихий, тихий, а таким шустрым оказался. Все твои распоряжения поотменял. А час назад и вовсе дал понять, что вроде и общаться с тобой стремно. Вплоть до увольнения. Змеюку, получается, пригрел. Что посоветуешь-то?
– Только одно. Иди-ка ты на пенсию, пока окончательно себя не расплескал.
Лавренцов поднялся обиженно. Глянул исподлобья:
– Вот ты, значит, как по мне? Ловко. Чуть ошибка и – размазал! Гляди, Сергей, с кем останешься?
«По счастью, не с тобой», – не сказал Коломнин. И в этом был его последний знак уважения бывшему товарищу.
Он пробыл в кабинете до конца дня. Но ни один из сотрудников управления к нему не зашел. Новый проект был воспринят как мягкая форма увольнения. По общему мнению, дни Коломнина в банке сочтены. Портить же отношения с новым начальником из-за старого, опального, никому не хотелось.
Единственный, кого увидел Коломнин уже на выходе из банка, оказался Панчеев. Объемистый начальник отдела залогов как раз усаживался, отдуваясь, за руль серебристого пятисотого «Мерседеса». При виде Коломнина он растекся в улыбке, сделал даже движение выбраться наружу. Но тут же вспыхнул и, озабоченно кивнув, рванул с места.
