— Да. — Молчанский снова усмехнулся, но хорошо, по-доброму. — Ты все-таки удивительно умная баба. Да! И первый вор, и второй хорошо знали истинную ценность того, что брали. А тут много мелочей, имеющих значение. К примеру, на цену нэцке влияют их художественное достоинство, уникальность, спрос у коллекционеров, и только в последнюю очередь — возраст. Кстати, хочешь, я покажу тебе свою любимую фигурку?
Он протянул руку и достал из шкафа резную лодочку, в которой сидели люди и маленькая обезьянка. Подержал в ладони, словно согревая, протянул Вере.
— На, рассмотри хорошенько. Это нэцке «Японцы с обезьяной и барабаном в лодке». Она дешевле, чем те фигурки, которые пропали, но я ее очень люблю. В тот день, когда я ее купил, со мной случилась одна, скажем так, приятность. И хорошее настроение от покупки наложилось на эту приятность, так что теперь, когда мне нужно немножко приободриться, я беру ее в руки. От нее идет волна, разве ты не чувствуешь?
Вера ничего подобного не чувствовала, но на всякий случай кивнула.
— А это не вредно — держать их в руках? — спросила она, чтобы свернуть со скользкой темы. — Они же старинные, да еще из слоновой кости.
— Наоборот. Нэцке привередливы в хранении, потому что им требуется постоянный телесный контакт с человеком. Их обязательно нужно время от времени брать в руки, потому что иначе они теряют патину, то есть насыщенность цвета. Становятся как будто мертвыми. Прикосновения человеческих рук — обязательное условие долгой жизни для нэцке, и любой настоящий коллекционер с первого взгляда определит, если фигурку никто не держал в руках более полугода. А вообще в мире всего около двух миллионов фигурок. Это не так и много. Так что их коллекционирование — удел избранных.
Вера разжала ладонь и посмотрела на лежащую на ней фигурку. Из маленькой лодочки выглядывала крохотная обезьянья мордочка. Играющая на барабане обезьянка улыбалась. Вера моргнула, чтобы избавиться от наваждения, посмотрела снова. Нет, не показалось.
— А что хорошее случилось с вами в тот день, когда вы купили эту фигурку? — Почему-то в этот момент ей показалось страшно важным задать этот вопрос. — Когда это было?
— 30 декабря будет год. — В голосе Молчанского вдруг зазвучала несвойственная ему неуверенность. Словно он размышлял, говорить или лучше промолчать. — В тот день я отпустил тебя с работы пораньше и передал подарок для твоего сына.
Вера кивнула в знак того, что помнит.
— Да, это была железная дорога, очень дорогая. Я бы никогда в жизни не смогла ему такую купить. И что дальше?
— А дальше ты меня поцеловала, — тихо сказал шеф. Так тихо, что Вера с трудом его расслышала.
Она не успела удивиться играм своего разума, затеявшего сейчас скверную шутку, как Молчанский сделал шаг вперед, прижал ее к себе и поцеловал в губы.
Во дворе было пустынно и тихо. Странно, на часах только половина восьмого, а двор словно вымер. Окна домов, их собственного и соседних, конечно, светились, поскольку до ночи было еще далеко. Но детская площадка и скамеечки у подъездов были пустынны, а парковка, наоборот, плотно заставлена машинами, чьи владельцы уже вернулись домой.
За окнами шла жизнь, для каждого своя. Мягкий желтый свет вырывался из-за штор, где-то задернутых, а где-то распахнутых, словно их хозяева не стеснялись выставлять свою жизнь напоказ. Впрочем, в их элитном, обособленно стоящем микрорайоне «Изумрудный город» никто не мог подглядывать в окна. Дома стояли так, что не давали для этого возможности. Проектировал микрорайон хороший архитектор. Да и вообще здесь все было по высшему разряду: кирпич, кровля крыш, газоны, летом засеянные ровной травой, которая даже сейчас, усиженная белыми мухами первого снега, выглядела зеленой.
Хлопья снега, мягкие, похожие на тополиный пух, летели в лицо. Светлана чихнула и подняла повыше воротник бежевого кашемирового пальто. Пустынность двора была ей только на руку. Она не хотела никого видеть и ни с кем говорить. Ее прошлая жизнь, казавшаяся всем совершенной, идеальной мечтой, жизнь, в которой были любящий муж, двое детей, достаток и сопутствующий ему комфорт, заграничные вояжи и возможность в любой момент купить вот такое пальто — стильное, дорогое, бархатистое на ощупь, мягко ласкающее кожу шелком подкладки или шерстяной нежностью верха, теперь виделась несуществующей, далекой, как внеземная галактика.
Эта жизнь была полностью разрушена, погребена под обломками ворвавшейся в нее стихии, но Светлана ни о чем не жалела. Ну надо же, еще совсем недавно она была уверена, что муж не может ей изменять. В этом крылось что-то неизмеримо пошлое, а Молчанский терпеть не мог пошлости. Его корчило от малейшего ее проявления.
Он не кичился своей верностью, она для него была чем-то естественным. В его насыщенной событиями жизни вполне хватало острых ощущений, которые дарили бизнес, схватка с конкурентами, реализация нового проекта, дайвинг, катание на горных лыжах, хорошая баня с друзьями или вкусный, по особому рецепту замаринованный шашлык.
