И Светланы ему вполне хватало. У них были свои, только им с юности известные ритуалы, маленькие тайны, от которых становилось очень хорошо, и горячая кровь растекалась по венам, и кожу как будто кололи тысячи иголочек, но не больно, а приятно-приятно. Муж, как в песне «я знаю все твои трещинки», легко считывал любое ее желание, а она знала, как доставить ему удовольствие, и не было в их близости ничего чересчур яркого или безумного, не было роскошных взрывных фейерверков, расцвечивающих небо огненными всполохами, но был ровный гудящий огонь, как зимой в печной трубе, и тепла от него хватало на всю длинную морозную ночь.
Тем удивительнее была для Светланы внезапно свалившаяся на нее страсть. Она нагрянула оттуда, откуда ее никто не ждал. В виде совсем обычного, а главное — давно привычного человека, с которым они совершенно случайно остались наедине прошлым летом. Встретились на пляже, пошли купаться, в реке внезапно поцеловались, вышли из воды, держась за руки, занялись любовью, поспешно, бесстыдно, прямо на расстеленных на берегу полотенцах, нимало не смущаясь, что их могут увидеть.
За все предыдущие годы своей сорокашестилетней жизни, за все время замужества, перевалившего за серебряную свадьбу, никогда-никогда Светлана не испытывала ничего подобного. В ее крови бушевал смерч, вихрь, торнадо, срывавшее кожу, оголявшее нервы. Ей хотелось длить и длить те мгновения, которые она снова и снова проводила со своим любовником, и совсем не хотелось возвращаться домой, к мужу, перед которым она чувствовала себя виноватой.
Перед прошлым Новым годом она почувствовала, что и с Павлом произошла какая-то непонятная перемена, и сначала испугалась, что он узнал о ее неверности. Но нет, он был все так же приветлив с ее возлюбленным, так же безукоризненно вежлив по отношению к жене, вот только в глазах его горел бесовской огонь, который Светлана не могла не узнать. Она видела его и в своих собственных глазах, когда смотрела в зеркало.
Именно тогда она впервые подумала, что у Павла кто-то есть. Подумала — и выдохнула, потому что он как будто сравнял счет, сгладил неловкость от совершенного ею предательства. Тогда ей казалось, что можно так жить. Внешне — как будто ничего не изменилось. Считаться идеальной парой, встречаться с друзьями, держа спину и лицо, цивилизованно решать проблемы с детьми, вести общее хозяйство и даже вместе ездить в отпуск, ради детей, конечно. Внутренне — сгорать в яростном огне желания, который запускали по венам совсем другие люди. Томиться, плавиться, вспыхивать снопом разлетающихся искр, но так, чтобы никто не догадался, не увидел, не осудил. Боже мой, сейчас даже вспоминать неловко, какая же она была глупая!
Где-то с минувшего лета выбранная технология перестала работать. Минуты, проводимые в семье, казались часами. Сутки с любимым пролетали как мгновения. Светлану начало раздражать в муже практически все: как он спит, всхрапывая, если лежит на спине, как ест, полностью погружаясь в себя, как дергается его кадык, когда он пьет воду из высокого стакана, как он смеется. Его прикосновения действовали на нее так, словно она нечаянно ухватилась за оголенный провод. Сославшись на женское нездоровье, Светлана отказалась от близости и переехала в отдельную спальню. Муж, кажется, этого даже не заметил.
Она была готова уйти от него в любой момент, прямо в том, в чем была. Но любовник убеждал подождать. У него тоже был бизнес, довольно крупный, но далеко не такой процветающий, как у Молчанского. Для того чтобы спрятаться от проблем, долгов, а заодно и пересудов, им нужно было уехать, скрыться, навсегда оставить позади прошлое.
Детей Светлане было не жаль. Она так и не смогла забыть, что это не ее дети. Она вырастила их, кормила с ложки, сидела рядом, когда они болели, исправно ходила на родительские собрания, но полюбить так и не смогла. В той, старой жизни ей казалось, что это нормально. В новой она слишком хорошо понимала, что такое любовь, и была не согласна довольствоваться ее эрзацем.
Они были уже большие. Девочка совсем взрослая, мальчик поменьше, но вполне самодостаточный. Ему хватит и Молчанского. А она больше не может позволить себе ждать, пока сын тоже вырастет.
Светлана и ее любимый человек давно все решили. Им нужен был дом на берегу моря, небольшой уютный домик, в котором так славно коротать вечера вдвоем. Они уже присмотрели один, в Черногории, именно такой, как им было нужно. Вопрос оставался лишь в деньгах.
Конечно, мужчина ее мечты был готов продать бизнес и свой дом, купить недвижимость и небольшую машину. А жить на что? Светлана понимала, что Молчанский после развода выделит ей содержание. Все, что у них было, их семья наживала вместе, а Павел никогда не был жлобом. Но по всем расчетам получалось, что не хватает примерно ста пятидесяти тысяч долларов. И тогда Светлана все придумала.
