— Вер, только собственное расследование не начинай! — строго сказал Олег. — Поверь мне, что в полиции работают профессионалы, которые вовсе не горят желанием во что бы то ни стало упечь твоего Молчанского за решетку. А раз так, они во всем разберутся. И Аркашка Ветлицкий — не безусый юнец, а серьезный адвокат, который бандитов с нар вытаскивал даже тогда, когда доказательства против них были чугунными. И весь этот чугун рассыпался у следствия в руках, когда Аркашка брался за дело. Так что разберутся в этом всем без тебя.
— Ага, разберутся! — ядовито заметила Вера. — Пока я вижу, что Павла арестовали за убийство Катерины, хотя на время его совершения у него железное алиби. Да и убийство Светланы он не мог спланировать заранее. Она к тому моменту уже неделю в квартире не появлялась и не звонила. Откуда он мог знать, что в этот вечер она туда придет?
— Катерину он не душил, это точно, — согласился Олег. — Но вот нанять киллера, чтобы избавиться от надоевшей любовницы, вполне мог. Эту версию следствие сейчас и прорабатывает. А что касается Светланы… Вентиль на газовой плите в квартире Молчанских был открыт. Это уже установлено. Последним в квартире с утра был Павел. Уходя, он мог повернуть газовый кран, чтобы газ помаленьку собирался в квартире. Уборщица в этот день прийти не должна, она была накануне. Сам он придумал повод уехать на дачу, да еще не один, а с тобой как со свидетелем. И вполне мог как-то вынудить Светлану отправиться домой.
— Ты все-таки считаешь его убийцей? — В голосе Веры послышалась горечь.
— Я не считаю. Я формулирую все варианты, — серьезно ответил Асмолов. — А ты упускаешь еще одно обстоятельство.
— Какое?
— Если твой Молчанский ни при чем и ему действительно объявлена война, то в этой войне могут и убить. Он умудрился остаться в живых при двух взрывах, но в третий раз ему уже может так не посчастливиться.
Ужас, зародившийся где-то в голове, приподнял корни Вериных волос, стек по шее, оставляя на ней неровные красные пятна, пробежал мурашками по рукам и холодком по спине.
— И что? — спросила она хриплым шепотом.
— А то, — со вздохом ответил Олег. — В СИЗО сейчас Молчанский, ей-богу, в большей безопасности. Так что я бы на вашем с Аркашкой месте вовсе не стремился доставать его оттуда.
Когда-то очень давно на одной из дружеских вечеринок, на которые в молодости попадаешь неисповедимыми путями, сидишь в толпе малознакомых людей, и поешь хором песни, и споришь до утра до хрипоты, и тебе и вкусно, и интересно, и комфортно так, как будто вы всю жизнь провели бок о бок, Вера разговорилась с бородатым парнем, оказавшимся профессиональным психологом.
В их город он приехал на какой-то семинар, в компанию был приведен кем-то из коллег и тут же брошен на произвол судьбы и случайных собеседников. Таким собеседником и оказалась Вера Ярышева. Спустя годы она помнила, как он рассказал ей, что реакций на стрессовую ситуацию существует немного — всего-то три.
Первая — самая простая и наиболее распространенная. Пасть духом, опустить руки, в отчаянии рыдать над незадавшейся судьбой в неимоверном страхе перед будущим. Вторая — впасть в категорическое отрицание возможности неприятного события. Твердить, что ничего страшного не произошло, что делать ничего не надо, что проблема рассосется сама собой, тем более что и проблемы-то никакой нет.
И третья — развить бурную деятельность по ликвидации последствий того, что случилось, а заодно и того, что может произойти, пусть даже только в теории. Совершать массу действий, куда-то ходить, кому-то звонить, организовывать время и пространство вокруг себя, бороться, не сдаваться, поднимать как можно больше шума. К этой третьей категории психологических типажей Вера не без оснований относила и себя.
Именно поэтому совет, данный Олегом Асмоловым — положиться на правоохранительные органы и адвоката и ничего не предпринимать самой, — был, конечно, совершенно правильным, но в ее случае бесполезным и невыполнимым. Ничего не предпринимать, ждать, пока восторжествует справедливость, и ничего для этого не делать было не для Веры. И поступать так она не собиралась.
Выйдя от Асмоловых, она поехала домой. Родители не могли быть не в курсе случившейся в «Зеленом городе» трагедии, а значит, не могли и не волноваться. Несмотря на то что Вера предупредила их, что у нее все в порядке, она знала, что они все равно переживают за свою дочь и с нетерпением ждут дома.
Так и было. Отперев входную дверь, Вера ощутила стойкий запах валокордина и страдальчески поморщилась. Значит, папе снова было плохо. Слабое здоровье отца было постоянным источником для ее волнений. Они ждали квоту для операции на сердце, поскольку отец категорически отказывался, чтобы дочь залезала в кредиты, будучи уверенным, что государство придет ему на помощь. Вера на государство надеялась не слишком, но перебороть сопротивление отца не могла, тем более что каждый подобный разговор заканчивался новым сердечным приступом.
