Возвращался домой с личным водителем и еле еле перебирал ногу за ногу по направлению к дому. У него сегодня выходной, а значит, отец сейчас сидит в зале и читает новую прессу, покуривая дорогую сигарету. Так, собственно, и оказалось. Как только он меня завидел, то будто дикий зверь, уже почуял неприятности. Мужчина гневно швырнул в сторону еще минуту назад так интересную ему газету и направил на меня полный гнева взгляд, который точно не сулил ничего хорошего.
— Что на этот раз?!
Я молча протянул ему дневник, ибо молчание могло его взбесить еще сильнее, и уже через минуту мой личный ад повторился снова. Отец грубо схватил меня за ворот рубашки и сильно тряхнул.
— Позорник! Отца позоришь!
Мне уже было все равно. Я был готов, что сейчас на моем теле снова прибавится количество синяков и бурых ссадин, которые только на следующий день будут нещадно болеть, мешая мне спать. И что на этой неделе на уроки по физической культуре я переодеваюсь отдельно от всех мальчишек, чтобы избежать вопросов. Их же не бьют. Они не знают об этом…
О том, с каким ужасным треском разбиваются об дорогой паркет хрустальные бокалы, которые остались от матери…
США. 1922 год.
Я стал на корточки перед матерью пропавшей девочки. Она закрыла лицо руками не в силах что-то еще мне говорить. Вот сейчас мне стало ее жаль, а такое бывает очень редко. В моем городе обычно никто не трогал детей, а сейчас получается, что я и помочь ничем не могу. Мне действительно стало плохо.
— Я найду их, слышишь? Я даю слово, я порву глотку тому, кто осмелился их тронуть!
Женщина посмотрела на меня красными от слез глазами полными презрения. Она сейчас сидит перед тем, кого ненавидит больше всего на свете, и молит его о помощи… Мне бы тоже было противно.
Ну, держись, ублюдок, кто бы ты ни был!
***
Все было бесполезно. Полиция, хоть и представляла законную власть, по своей сути ничего не могла сделать, ибо уже давно была ослаблена моими людьми, когда я только начинал свое дело. Бессмысленные облавы и прочесы города и всех его подвалов ничего не дали. В эти несколько дней в тюрьмах города не смолкали крики мужчин, которые попали под подозрение. Никто ничего не знает. Я в этом убедился, когда очередной человек упал без сознания от долгих избиений прямо перед моими ногами. Тот, кто это делает, прекрасно знает каждый мой шаг, он знает место, в которое я бы никогда не пошёл. Этот кто-то рядом, я не дурак. Только вот кто?
После очередной бессонной ночи я сидел за своим столом полностью погруженный в свои мысли. Сейчас я не хотел никого видеть и ни с кем говорить, ибо план сам себя не продумает. А доверять в такой обстановке просто невозможно никому. И все бы ничего, только вот мое полное одиночество прервала Дана, которая без стука ворвалась в мое личное пространство. Ее глаза были полны слез… Опять, вот снова! Тоже самое… Мое сердце пропустило удар.
— Моя сестра пропала!
========== Искупление ==========
«…не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и Я помиловал тебя?»
Библия (Мф. 18:33)
США. 1922 год.
