Все Рейнхарты в той или иной степени красивы, но Калеб выделяется даже в кругу собственного рода. Нет, в нем нет ни намека на женственность, но его глазам могут позавидовать многие представительницы прекрасного пола. Ни у одной девушки я не видел таких роскошных густых ресниц, делавших как будто его взгляд еще более ярким и выразительным, и странного умения смотреть словно и не в лицо вовсе, а в самую душу, без шанса скрыть что-либо от него.
Сдается мне, эти глаза будоражат фантазии многих зрелых и не очень девиц, а может, и некоторых мужчин тоже. Аристократия Триветта лояльно относится к подобной любви, существуют даже законные способы, с помощью которых влюбленные одного пола могут обзавестись наследниками (главное, чтобы социальный круг был одинаковым), поэтому я бы совсем не удивился, если бы кто-то мне сказал, что у Калеба имеются не только воздыхательницы, но и воздыхатели.
Не знаю, почему я вообще подумал об этом в тот момент. Его глаза смутили меня на секунду, но я быстро вспомнил унизительное положение, в котором оказался по его милости, и в один миг избавился от всякой растерянности.
– Доброе утро, лорд Линвуд, – приветствовал меня Калеб спокойно, без малейшей неловкости или волнения. – Прошу прощения за вчерашний, не самый гостеприимный прием. Надеюсь, вы окажете мне честь и составите компанию за завтраком.
Действительно, стол был накрыт на двоих, и прибор, располагавшийся на другом конце стола, предназначался, по-видимому, моей скромной персоне.
Возможно, я повел себя неправильно, слишком неуважительно и, наверно, даже грубо, но в тот момент меня это совершенно не беспокоило. Да и сейчас, признаюсь, я тоже ни о чем не жалею.
Короче говоря, вместо того чтобы сесть на предложенное место, я быстро приблизился к Калебу и, остановившись в каком-нибудь полуметре от него, хмуро, без всяких приветствий спросил:
– Я не стану есть, пока вы не объяснитесь. Что все это значит? Вы похитили меня, виконт. Да еще и заперли. И предлагаете просто спокойно позавтракать? Я жду объяснений.
Он только едва уловимо вздохнул, что, впрочем, от моего пристального взгляда не укрылось. Вздохнул устало, словно я чем-то утомил его. Стоит ли говорить, что мне это не слишком понравилось?
– Вы имеете на них право, – его ответ только в первый момент показался уступчивым, – однако я все же просил бы вас сесть. Не вижу необходимости беседовать стоя.
– Не вижу необходимости следовать вашим указаниям. Не надо уклоняться, виконт. Скажите прямо, к чему всё это?
– Дело в моем брате.
Этот ответ живо привел меня в чувство. Я напрягся почти до ужаса и, не стыдясь своей реакции, покорно сел на указанное им место.
– Что произошло?
– Пока ничего. Но я боюсь, вы можете повлиять на ситуацию не самым лучшим образом.
– Что это значит?
– Вы ведь хотели отправиться сегодня к Стефану, верно?
– Откуда вы…
– Беседовал недавно с вашим отцом. Он не счел эту информацию секретной, да и вы, я думаю, не считаете ее таковой, поэтому ничего страшного в этом нет. Вопрос совсем в другом.
– В чем же?
– С какой целью вы хотите найти моего брата?
– Я хочу вернуть его домой, – я не собирался увиливать. – Избавить от влияния этой… этой женщины.
– Что вам о ней известно?
– Она разрушает его жизнь. Ей плевать на всё!
– На что именно?
– На всё, что ему дорого! Она лишь хочет воспользоваться им!
– Вы так в этом уверены?
– А разве могут быть сомнения?
Долгая пауза, выдержанная Калебом, показалась мне весьма зловещей. Наконец, он снова заговорил, полностью оправдывая мое дурное предчувствие:
– Как я и предполагал, вы не имеете ясного представления о том, что происходит. Ваше суждение, лорд, в корне неверно. Вам не только не стоит пытаться вернуть Стефана домой, но более того: я не позволю вам увидеть его в ближайшее время.
– Что, черт возьми, вы говорите? – я даже привскочил от изумления и медленно зарождающейся ярости. – Не стоит пытаться вернуть? Вы вообще в своем уме?!
– Можете даже не сомневаться.
– Тогда как вы можете говорить такое? Стефан в опасности! Разве вы не видите этого?
– Вы судите через призму своего видения, – ответил он совершенно спокойно, что только еще больше разъярило меня. – Опасность, о которой вы говорите, для Стефана – лучший выбор, который он мог сделать в своей жизни.
– Выбор, который его губит!
– С вашей точки зрения. Стефан не видит в этом ничего подобного. Он никогда не был жаден до власти и богатств, вы это знаете не хуже меня. Да, знать может его отвергнуть, но он не боится этого. Он счастлив в своем выборе. Разве не это главное?
– А может, вам просто выгодно, что он уйдет с дороги и не будет вас теснить?! – выпалил я, совершенно не думая, и тут же пожалел о своей грубости.
Впервые лицо Калеба отобразило что-то еще, помимо непробиваемой стальной серьезности. Кажется, он разгневался, его скулы дрогнули, но он не сказал ни слова.
