— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — крикнул Нельсон, осторожно отступив от своей сумасшедшей жены.
— Скажи «нет», чёрт возьми. Я хочу, чтобы ты сказал «нет», — твёрдым голосом сказала Аянда.
— Я не могу, и ты это знаешь, Айя. Я не могу сказать «нет», чёрт возьми. Ты же не думаешь, что я этого хотел, не так ли? — Нельсон смотрел на жену с широко раскрытыми глазами, словно умолял её поверить, но всё, что Аянда чувствовала в этот момент, была чистая ярость.
— Я не знаю, чему верить, Нельсон. Я бы не удивилась, если ты сделал это, потому что увидел возможность заработать немного денег.
— Ох, ты сейчас звучишь смешно! — Нельсон усмехнулся, закатив глаза и вскинув руками вверх, — я бы никогда не продал нашу дочь, Айя,
— Меня тошнит от тебя, Нельсон. Ты такой чертовски эгоистичный и глупый! Я ухожу от тебя, ты меня слышишь…
— О, ты никуда не пойдёшь, даже не думай об этом, — начал Нельсон, но Аянда уже развернулась и направилась к двери.
— Вернись сейчас же, Аянда! — крикнул он ей вдогонку, но она продолжала быстро шагать из комнаты, переходя на бег.
— Ты никуда не пойдёшь, ты меня слышишь? — догнав её, он схватил её за руку и потащил обратно в кухню, в то время как она начала брыкаться в его руках, царапая его лицо и пытаясь вырваться на свободу. Он схватил её за талию, а затем отбросил на пол, Аянда поскользнулась на дорогих полах и ударилась о холодильник.
Она издала болезненный рык, порезав лицо и руки осколками стекла, которые были повсюду после её истерики. Нельсон подошёл к ней и опустился на одно колено. Он смотрел на свою избитую и окровавленную жену, которая теперь молчала и плакала, уже не бушуя и не злясь.
— Теперь, когда ты успокоилась, — он отдышался, — мне нужно найти выход из этого беспорядка. Нам нужно предложить ему кого-нибудь другого, — сказал Нельсон, почёсывая подбородок, думая об этом и озвучивая эту идею вслух. Он думал об этом с тех пор, как облажался за покером, и надеялся, что это может сработать.
— Дочь твоей сестры, эта девушка, Ланга. Мы приведём её сюда и предложим её взамен. Она молодая, чернокожая, возможно, не такая красивая, как наша дочь, но я надеюсь, что она подойдёт. У Сальваторе явно какая-то вспышка тропической лихорадки, возможно, ему просто захотелось поразвлечься с очередной африканской сукой, — Нельсон схватил жену за волосы, она хмыкнула, поняв, что он хотел, и выпрямилась.
— Посмотри на меня, — левый глаз Аянды был порезан, окровавлен и начал опухать, но её правый глаз смотрел ему прямо в глаза. Во взгляде Аянды читался страх. И жестокое обращение Нельсона в течение стольких лет лишь усиливало его.
— Ты поговоришь со своей сестрой и привезёшь сюда её дочь к воскресенью. Я сказал Сальваторе дать мне несколько дней, он согласился на четыре, так что к тому времени она должна быть здесь, и мы предложим ему её взамен, — он вздохнул, когда увидел слёзы, покатившиеся по лицу Аянды, когда та начала качать головой.
— Мне жаль, детка, мне, правда, жаль, Айя. Ты знаешь, я ненавижу это… Я ненавижу, когда ты меня так злишь, — он прижался своим лбом к её, его прикосновение внезапно стало таким нежным, которым едва ли можно было ранить муху.
— Прости, детка. Я очень расстроен из-за всей этой истории с Сальваторе, но я обещаю всё исправить. Ланга — это наш выход, — Аянда тихо вскрикнула и вновь покачала головой в знак протеста. Аянде была противна сама мысль о том, что ей придётся принести свою племянницу в жертву такому человеку как Сальваторе и что ей придётся разбить сердце своей сестры. Она не могла представить, что вот так предаёт свою семью. Но Нельсон мог. Он шикнул, прижавшись губами к её влажным и окровавленным губам:
— Шшш, детка, ты должна это сделать. Ланга или Нирвана, и будь я проклят, если это будет моя дочь.
Атмосфера за столом казалась густой и удушающей. Как будто мои родители хотели быть где угодно, только не здесь. Тишина за завтраком была оглушительной, и каждый из нас уделял больше внимания тому, что находится в тарелке, чем остальным людям, сидящим за столом. Поймите меня правильно, завтрак или любой другой приём пищи, разделённый с моей семьёй, никак нельзя было назвать идеальным семейным времяпрепровождением. Во всяком случае, эти семейные посиделки случались не так уж и часто. По утрам папа обычно был с похмелья, а, следовательно, жутко раздражённым. Его бесила каждая мелочь, и поэтому, во мне укоренилась привычка молчать во время завтрака. Мама тоже ходила на цыпочках вокруг папы и была ещё тише меня. Время от времени во время еды она бросала мне через стол улыбку, и я улыбалась ей в ответ. Это был наш маленький секрет и небольшая издёвка над папой.
