Мне нечего было сказать. Потому что ничего и не было. Я понимал, что как бы не хотел быть ближе к Кейт, она не подпустит. Она все еще горюет, и это не дает ей двигаться дальше. Ни со мной, ни с кем-то другим. Прошло полтора года с момента смерти ее мужа. Но для нее это было как будто вчера. Но почему-то внутри я хотел верить, что все может быть иначе. Готов ли я? Я сомневался, что смогу что-то исправить. Но ради ее улыбки я хотел бы попытаться. Ее семья была рядом. Я тоже должен быть рядом. Ни в коем случае я не мог заменить ее мужа. Это невозможно. Но мне необходимо было, как глоток воды в пустыне, вновь увидеть блеск в ее глазах. Не от слез. От радости. Я нуждался в ее радости. Мне трудно было признать это, но мысль о том, чтобы иметь возможность обнять ее, успокоить и сделать хоть немного счастливее, двигала мною.
– Думаю, я мог бы попытаться. Ради нее. Ради девочек. Их мама должна начать дышать глубже.
– Будет сложно.
Ответ Рони меня не удивил. Дальше мы просто молчали, потому что тишина иногда сильнее любого слова, а затем попрощались.
Поскольку, как я уже говорил, мой дом находится недалеко, я ушел спать туда, хоть он был еще и не совсем готов к ночевкам. Я лёг на диван в гостиной и накрылся пледом. Уснуть я не мог. Мы не виделись с Кейт так долго. Кто я такой, чтобы сейчас пытаться ворваться в ее жизнь, в ее раненую семью? Я накрыл ладонями лицо и тяжело вздохнул. С чего начать? Я хотел быть ближе к Кейт, тем более, что сейчас, когда я точно никуда не уеду, я мог быть рядом. Если бы она только попросила, я бы ни секунды не колебался. Но она обходилась без меня все это время. У нее были Лора и Рони, были ее родители. А кем был я? Просто знакомым, двоюродным братом мужа ее младшей сестры. В горле пересохло. Мне пришлось сходить в машину, потому что в этом доме еще ничего не было. Даже бутылки воды. В ближайшие две недели предстоит много работы: завезти сюда мебель, доделать мелкие детали, сделать это место реально домом. Моим домом. У меня не было своей большой семьи. И в этом коттедже на 5 спален с большой кухней-гостиной я буду совсем один. Хотел бы я когда-нибудь, чтобы эти стены наполнили детские голоса и запах утреннего кофе в компании с моей женой? Безусловно. И сейчас мне хотелось представить здесь именно Кейт, ее девочек.
Но реальность была другой. С этими мыслями я погрузился в сон.
Я плохо спал. Солнце струилось в окно, во дворе щебетали птицы. На часах было всего 5:20, и отсутствие штор осложняло дальнейший сон. Распахнув входную дверь дома, я вдохнул свежий воздух, но съежился от утренней прохлады. Затем умылся и почистил зубы. Взявшись за раковину руками с двух сторон, я посмотрел на себя в зеркало. Я думал о Кейт и ее ситуации. У меня не было жалости к ней, но мне было больно видеть ее такой потерянной. Она отстранилась ото всех, чтобы переживать утрату в одиночестве, явно плохо справляясь. Здесь и сейчас я обещаю себе, что я попробую. Попробую вернуть смысл ее жизни, расшевелить ее, оживать ее эмоции.
Не ради себя.
Я сходил в машину и взял чистые вещи. Было совсем рано, поэтому прийти в дом к родителям Рони сейчас я не мог, чтобы никого не будить. Не зная, чем еще себя занять, я решил доехать до ближайшего кафе и купить что-нибудь к завтраку.
Около 7 утра я зашел в ворота и увидел Кейт, сидящую на ступеньках крыльца дома. Она держала в руках кружку и смотрела вперед. Заметив меня, она улыбнулась.
– Доброе утро!
– Доброе утро, Ник!
Она была так красива в лучах утреннего солнца. Россыпь еле заметных веснушек покрывала ее нос. Ее зелёные глаза были чистыми.
– Не спится? – спросил я и взглядом попросил разрешения сесть рядом. Она пододвинулась, освободив пространство для меня.
– Я всегда рано встаю, и даже в выходные не могу ничего с этим сделать. Девочки будут спать еще минимум час, а у Лоры и Рони была бессонная ночь, потому что я слышала, как Мия плакала постоянно.
– Малышка Мия. Надеюсь, она не заболела, – сказал я и протянул ей пакет. – Пончик?
– Думаю, вчера она просто перегрелась на солнце. С ней все должно быть хорошо. – Она открыла пакет и вдохнула запах выпечки. – Пахнет божественно. Пожалуй, я не откажусь.
Кейт взяла один из них и откусила, издав при этом стон. Господи, этот стон… я мысленно закатил глаза от наслаждения этим звуком.
– Как же вкусно, – с набитым ртом наслаждалась вкусом выпечки Кейт, – и откусила еще.
Я смотрел на нее и улыбался. Глазурь от пончика осталась на уголке ее губ и мне хотелось убрать ее оттуда. Желательно языком. Я нуждался в прикосновении к ней, пожирая взглядом ее губы.
– Что? – Она посмотрела на меня и улыбнулась?
– Глазурь, – я потянулся рукой к уголку ее губ и нежно попытался стереть ее пальцем. Она робко дотронулась до того места, где только что была моя рука и опустила глаза.
– Извини, – я боялся, что сейчас она закроется.
– Все нормально. – Она посмотрела в сторону. – Как там твой дом? – она перевела разговор, а я все еще испытывал неловкость.
