Он выпирает из сна с внезапной мыслью, что гоняется за проклятием, надо оставить ворону в покое и вернуться в дом. Грезит об огне и грезит о Грейс, она его согревает, он просыпается ненадолго и видит, как воды ночи отходят в свет, закрывает глаза, и снится ему, что он Грейс.
Свет восхода кровит в глаза ему теплом. В этой полуполости сна он слышит вороний крик, проснись, проснись.
Ворону словно бы на миг застают врасплох, она перебирается на другую ветку вроде как осмыслить вопрос с другой точки обзора.
Колли говорит, я всегда думал, что мир штука простая, что Бог – добро, а нечистый – зло, но больше не уверен, при всем том, что повидал, при всем том, сколько надо всякого, чтобы выжить, нельзя считать себя злом, если просто пытаешься оставаться в живых.
Ворона говорит, кто же это сообщил тебе истину вещей? Не мир то заговорил…
Колли запускает камнем в пасть дереву, и – бац! – птица выужасается трепетом, будто старая горлопанка, что роняет свою шаль, трепет оброненных перьев. Он смотрит, как птица неловко переметывается с дерева на дерево, словно бы умирая, и он выколупывает из земли еще один камень, подбирается прямиком к птице и пристраивается бросить, но ворона вновь взмывает в воздух. Теперь-то он знает: эта птица не птица вовсе, а дух мертвого человека, прикидывает, знакомый ли это кто-то, слышит, как ворона опять кар-тявкает. Думает, может, это сам нечистый хохочет вволю.
Ворона ведет его вверх на какой-то холм, и он кричит на птицу, взбираясь, каждый шаг грызет ему лодыжки, зубы выстукивают какое-то сообщение.
Он добирается до вершины холма, но вороны там нет, только убитое старое дерево, и он спрашивает у дерева, куда ворона улетела, но дерево показывает во все стороны.
