Поспешно тащит ее за собой, на лице вопрошание. Затем отпускает ее и шагает дальше, нос как у пойнтера на ветру. Он проталкивается сквозь толпу, она идет следом, смотрит, как он встает на цыпочки, чтоб разглядеть получше, повертывает на узкую улицу, затем на следующую, и она видит, как тот, за кем они шли, сворачивает в переулок, что приводит мир к тишине, видит, как забирается он в некое временное сооруженье из дерева, укрытие наспех. Рука ее уже у ножа. Под деревяхами этими сбилась суровая шатия, и обглоданный пес утратил свой рык. Она слышит, как Барт кричит, Макнатт, это ты? Видит, как шевелится пара большущих сапог, а затем неспешно выбирается наружу здоровенный мужик. Встает в полный рост, мужик этот сплошь сапожищи, и он на голову выше Барта. Рот у него распахивается, а затем мужик сжимает кулаки и шагает к Барту, хватает его за грудки и вроде как хочет боднуть, и она бросается с ножом, и только тут видит, что Барт улыбается, высоченный мужик толкает Барта в потешной драке. Тянется, чтоб пожать правую руку, откидывается и хохочет, тянет левую руку. Барт пожимает ее, тянет мужика к себе в объятья.
Человек по имени Макнатт говорит, Джон Барт. Какого ж хера?
Барт ему, я увидел тебя только что, голову твою распознаю за милю.
Макнатт говорит, ах ты, мудень сухорукий.
Она видит, что у Макнатта зима, наблюдает за лицом его, пока они втроем сидят за столом у хозяйки. На вид он из тех, кто собственным языком сыт, думает она. Скулы у него высоки под углом нужды, а не красы. Глаза посажены слишком близко. Сапоги под столом слишком громоздки. Треплется он столько, что у него того и гляди волосы повылезут. Она наблюдает, как его глаза вылизывают ковшик, пока наливают в него козье молоко, взгляд хватает хозяйку за задницу, словно чтоб съесть ее спесивую плоть. Когда он тянется за молоком, она видит руку того, кто медленно околевал. Это человек, спасенный из ада, думает она. И все же болтает он, и болтает, и болтает, словно сил в нем неисчерпаемо. Постоянная кутерьма и балаган. Мелкие тычки локтями. С того мига, как он возник, она ни слова вставить не может.
Макнатт говорит, был я в Голуэе какое-то время, бил бродячих собак, та еще докука на улицах, верьте слову. Велели мне расходовать не больше одной пули на пса, но как человеку попасть влет, если псины эти видят тебя и чуют свою смерть? Наверняка это правда, что собаки благородней, когда решают издохнуть самостоятельно, уходят в поля или куда там. Но они шумные как хер чего, когда им попали в ногу и они пытаются удрать. Вы знали, что собаки орут в точности так же, как люди, когда понимают, что подохнут того и гляди? По большей части приходится приканчивать их дубиной…
Колли говорит, он хоть когда-нибудь заткнется?
Она ловит себя на том, что разглядывает руки Макнатта.
…та работенка кончилась, когда я пригрозил пустить пулю в лоб одному там малому, а потому пришел сюда, в самый пуп Ирландии. Вот как я его называю. Вы такое слыхали когда? Добрался повозкой, балакая с тем прощелыгой, который сказал, будто он аж из самого Корка, но все время пялился на мои карманы, и я сказал ему, немудрено, что Корк в самой жопе Ирландии, а потом вытащил часы у него из кармана, потому что смекнул: коли попытается меня обокрасть, пусть себе стибрит свои же часы. Нашел работу упаковщиком на складе на дороге недалеко отсюда, а потом она кончилась, и я стал ворота стеречь…
Колли говорит, заткнись же нахер, Макнатт!
…прикинул, как пропускать кое-каких ребяток время от времени, если вы смекаете, о чем я, но оно тоже кончилось, когда… ладно, это я вам потом расскажу. На следующую неделю работу я себе раздобыл, а тут вы меня нашли, и я тогда хлопотать не стану, коли уж мы тут хохочем в три смеха лепреконьих[48].
Она смотрит, как Макнатт осушает кружку. Двигает сапожищами своими под столом, занимает собой всю комнату. Говорит, вот так балеха у нас, а знаете, что я тут вычитал в газете, чтоб надоить как с одной коровы, нужно шесть коз, но при прочих равных козье молоко не хуже прочих, иными словами козье молоко кое-где недооценивают…
Ей слышно, как две женщины – шлюхи! говорит Макнатт, – обсуждают деньги на лестнице, и она задумывается, кто они такие, слышит, как открывается дверь, и без единого слова заходит кучер. Эк смотрит он на них, не глядя. Макнатт притихает, а кучер занимает стул у очага, и она смотрит, как прикуривает он трубку, смотрит, как, не сводя с них глаз, развертывает газету. Макнатт вполголоса возобновляет болтовню с Бартом. Это разговор двух старых братьев, оба изгибаются от смеха. Она глазеет на Макнатта, но он на нее не обращает внимания, пригвождает Барта взглядом. Парочка псов к земле припала, думает она.
Колли шепчет, не доверяю я нему нисколечко, он на все смотрит пальцами – как можно доверять человеку, у которого глаза так близко?
Она думает, мы его облагодетельствуем. Этого сурового мужика с побитыми кулаками. Шута этого с поникшим ртом. Он вроде как благодарен должен быть.
Колли шепчет. Отгадай-ка, что славно пыряет, а руку имеет одну? Дам подсказку: можно применять в огне.
