Например, как? говорит она. Например, как? Например, вот так? Она выходит на середину дороги, садится, складывает руки, устраивает щипцы у себя на коленях. Вперяется в приближающуюся телегу. Барт останавливается и глазеет на нее.
Брось, говорит. Уходи с дороги, а.
Пытается тащить ее за локоть.
Колли говорит, сиди, где сидишь, покажи ему, кто сильней.
Она говорит, еще раз ко мне притронешься, я тебе щипцами яйца оторву.
Всматривается в то, что катится по дороге, и понимает, что это двуколка. Уж быстрей бы подъезжала. До чего ж медленно, медленно она едет, и Грейс прикидывает, стоит ли хлопот ее бунт, прикидывает, что́ она в самом деле творит, эта повозка накатит и пристукнет тебя по голове.
Барт сутулится у живой изгороди, наблюдает.
Говорит, эта штука такая медленная, что мы тут всю ночь просидим.
Она видит очерк единственной лошади и двоих пассажиров. Фонарь сбоку мотается в сумерках неуверенно.
Барт говорит, бросай свою дурацкую игру и убирайся с дороги.
Она ему, иди нахер. Вечно только то и делаю, что ты мне велишь.
Медленно встает и вперяется в подъезжающую двуколку так пристально, словно весь мир сошелся в туннельный мрак и она шлет в него свою волю, решает, что докажет Барту его неправоту, или же правоту, все равно, волей своей велит экипажу остановиться. Двуколка словно бы замедляется, но все равно продолжает надвигаться на нее, и она думает, что экипаж не замедляется, а ускоряется, слышит предупреждающий крик, не Джона Барта, грохот и топот копыт и крик у нее в голове, и тут долетает еще один крик, и двуколка сбавляет скорость и, содрогаясь, останавливается. Грейс не может пошевелиться, хотя дыханье ее уже удрало в канаву. Колли орет, у тебя получилось, полоумная сучка!
Она ловит себя на том, что вперяется в лица некой пожилой пары, обряженной по-городски. В страхе своем они сидят очень неподвижно. Тяжесть, с какой ложится рука мужчины поперек груди женщины, словно бы в защиту ей, а затем он встает и смотрит на деревья по обе стороны дола, и смотрит на очерк Джона Барта в канаве, и затем выкликает, прошу вас, что б вы ни делали, не троньте нас, я дам вам то, что вам надо.
И тут она видит сама, человек, в полумраке стоящий посреди дороги с этими вот щипцами в руке… они длиною со ствол, и я вижу одно, а ты видишь другое, и мужчина этот видит ружье.
Человек мечет с размаху тяжелый камень, и она видит, как тот ударяет в дорогу со звяком – камни так не падают, и тень Барта бросается из канавы, чтоб подобрать.
Дыханье у нее сдавлено. Всю ее с головы до пят пронзает болями. Бежать и бежать, продолжая тащить щипцы. Они переходят на сиплый шаг и смотрят, как ночь смыкается вокруг них неизвестностью своей. Где они, им едва ли ведомо. Она думает, как может подобная удача просто свалиться с неба, а может, и нет, – может, ты сама создала себе свою удачу, может, Барт был прав. Они продвигаются сквозь смурнеющие деревья, и она чувствует, как Барт смотрит на нее странно, словно пытается разгадать. А затем могуче хохочет.
Говорит, ну ты и женщина, сама-то понимаешь? Ну и женщина. Качает головой, словно не понимает Грейс.
Она смотрит на него странно. Никто раньше не называл ее женщиной.
Он говорит, пиратская королева Коннахта, вот ты кто. Грейс О’Малли[47] – ха! Вот так совпаденье. Так отныне и станем мы тебя звать. Чтоб хватило наглости вытворить такое со щипцами. Боже мой.
Она не знает, куда глаза деть, а потому садится на камень и смотрит в небо.
Он говорит, вытяни руки. Вытрясает монеты в ее ладони-бабочки, вместе пересчитывают свое богатство – три фунта, десять шиллингов и два пенса.
Она говорит, думаешь, этого хватит?
Он выбрасывает чайник, говорит, ха! Хватит – на что? На шикарную жизнь? Ну ты и женщина.
Затем голос его притихает. Говорит, надо бдеть. Мы там по-крупному выступили. Нас теперь будут искать. Такое уж точно с рук не сойдет.
Дыхание у нее драное, и в каждый член пробирается усталость. Она прикидывает, сколько еще сможет вот так бежать, представляет, как бежит всю ночь и как снедает ее усталость и всадники нагоняют их, потому что тела их устали, такое бывает с телами, если не давать им отдыха, и вас настигнут, если для таких дел нет у вас лошадей. Она поднимает взгляд, видит последний свет сумерек и бремя ночи поверх него.
Говорит, что, как думаешь, случится в день конца света?
На лбу у Барта растерянность. Что за вопрос такой? Свет не кончится. Он будет продолжаться и продолжаться. Но если когда-нибудь в будущем предстоит ему кончиться, выглядеть это будет так. Соберутся тучи, двинутся на запад, принесут дождь, а где-то дождь уже будет лить, и кто-то намокнет и станет чертыхаться на этот счет. Так же, как это было всегда.
Она говорит себе, пиратская королева Коннахта.
Теперь она уверена: они невиновны и молоды и никогда не умрут.
