Прошло три года. Светлана жила спокойной, полусонной жизнью. Она чувствовала, как инертность берет верх над ее веселой энергичной натурой, и осознавала, что нужно что-то предпринять. Но убаюкивающая однообразность существования имела поистине колдовское воздействие. И Света продолжала сидеть, как Илья Муромец, в ожидании, что вот-вот кто-то придет и позовет ее на подвиги ратные. Но время шло, и ничего не менялось. Светлана жила бы так и дальше, если бы ее не вывела из оцепенения бурная деятельность, которую развернула подруга. За эти три года Марина выучила язык, говорила плохо, но бойко, не стесняясь. Перепробовав различные виды бизнеса, который в основном заключался в купле-продаже некачественных товаров, и переругавшись на этой почве со всеми, с кем имела дело, она пришла к выводу, что люди, обманутые ею, просто не умеют быть благодарными. Сделав такое заключение, Марина перешла от торговли прямиком к культуре. И тут началось нечто странное.
Любознательные немцы, плохо представлявшие, каким должен быть представитель русской культуры, приняли Марину за чистую монету и обратили к ней доброжелательные взоры. Открытие, что немцы – доверчивая и великодушная публика, Марина сделала совершенно самостоятельно, проведя несколько нелепых мероприятий в международном клубе, и пришла к выводу, что это их качество можно очень хорошо использовать. Но тут ее компетенция заканчивалась. Чтобы двигаться дальше, нужны были связи. Марина вспомнила о подруге. Засидевшаяся без дела Света с радостью, очертя голову, бросилась в работу. Она подняла на ноги своих многочисленных знакомых в Москве и Германии, добилась встречи с бургомистром и представителем министерства культуры. Благодаря ее кипучей деятельности, вскоре стала вырисовываться вполне солидная перспектива. Новое культурное общество, созданное ею, планировало заниматься балетом, юными дарованиями, театрами, выставками и многим другим. Все это время Марина скромно стояла в стороне, появляясь из-за Светланиной спины только для того, чтобы представиться и пожать кому-нибудь руку. Она одаривала подругу восторженными взглядами и тут же удалялась в тень, чтобы не нарушать сияния, которое распространяла вокруг себя Светлана.
– Ты давай посмелей, – подбадривала подругу Света, – а то все жмешься по углам, как сирота.Света приложила немало усилий, чтобы Марину, с ее нелепой прической и неряшливой одеждой, воспринимали всерьез.
– Усик, немцы – народ крайне чистоплотный и придают внешнему виду очень большое значение. Ты не можешь в таком виде встречаться с серьезными людьми.
– В каком таком виде?
– С грязными волосами и в растянутом свитере.
– Что ж делать, если у меня другая структура волос, – огрызалась Марина, – а на такие тряпки, как у тебя, нет денег.
Поняв, что подруга уперлась и с этой точки ее не сдвинуть, Света решила создать ей имидж человека творческого, для которого внешние условности не имеют значения. Вскоре Марина стала вхожа в самые серьезные учреждения города и, решив, что момент назрел, принялась потихоньку перетягивать из Светиных рук бразды правления. К этому моменту подготовительный период закончился, все формальности были соблюдены, культурное общество могло начинать работу. Начался другой этап, организационно-бухгалтерский, – нудный и кропотливый. Света заскучала, начала отлынивать, и Марина с радостью подхватила эстафету. Водрузив на острую переносицу очки и разложив на столе корреспонденцию и папки с расчетами, она засела за работу. Работы было много, но Марина не жаловалась и помощи не просила. Как заботливая швея подбирает пальцами сборку, чтобы, прихватив иглой, зафиксировать в нужном месте, так и Марина прибирала под себя контакты, удивляясь тому, с какой беспечностью выпускает Света из своих рук бесценные нити.
