В субботу вечером они всей семьей подъехали к низкому мрачному зданию, расположенному на рабочей окраине города, мертвой и невыразительной. С одной стороны гремела скоростная автострада, с другой унылой чередой тянулись здания производственных предприятий и учреждений. Жилых домов здесь не было. Редкие прохожие с удивлением косились на группу людей, собравшуюся перед входом одной из фирм.
– Эта идиотка все дело загубит, – сказала Света, выходя из машины. – Смотри, куда людей пригласила.
– Как ты отзываешься о своей лучшей подруге, – мягко упрекнул жену Даниель. – Человек дело делает. Кстати, фабричные помещения для таких мероприятий сегодня даже в моде.
«И он на ее стороне», – раздраженно отметила Света и вспомнила, как долго она убеждала мужа в способностях и необыкновенной честности Марины.
– Ладно, пошли, – вздохнула она. – Машенция, чего ты там возишься, вылезай.
Из машины выскочила высокая худенькая девочка в нарядном бархатном платьице и лаковых туфельках. Лицом она почти в точности повторяла мать, только волосы были светлые.
– Мама, а тетя Марина здесь? – в голосе девочки звучала надежда.
– Ну конечно, здесь, – ответила Света и взяла дочку за руку.
– Ну что, готовы? – Даниель закрыл машину.
– Готовы! – серьезно отрапортовала Маша.
– Тогда пошли.
– О-о, это кто же к нам пришел? – послышался из толпы радостный голос.
Маша сделала стойку.
– Ну, что смотришь? Не узнаешь? Беги скорее сюда!
На другой стороне улицы, приветственно раскинув руки, стояла Марина.
Маша радостно подпрыгнула и нетерпеливо затопала ножками. Светлана крепко держала ее за руку.
– Мама, пусти! – Маша с силой вырвала руку и ринулась через дорогу. Подлетев к Марине, она сходу бросилась в ее объятия, плотно обхватила руками и ногами и замерла.
– Ты что делаешь? – Света бросилась следом. – Здесь же дорога!
– Да ладно тебе, – добродушно усмехнулась Марина, – машин-то нет, – и поцеловала девочку в волосы.
– Это сейчас нет, – продолжала размахивать руками Света, – а через минуту могут появиться! Ребенок должен знать, что через дорогу нужно переходить только на светофоре. А ну, слезай! – приказала она Маше.
Девочка еще крепче обхватила Марину и, уткнувшись ей носом в шею, обиженно засопела.
– Слезай, говорю! Сколько раз повторять можно?
– Schatz [10] , успокойся, – услышала она голос мужа. – Ничего страшного не произошло. По этой улице и днем-то одна машина в час проезжает.
Света очнулась. Она вдруг увидела себя со стороны – вот она вся, как на ладошке, со всеми ее чувствами и переживаниями. Фурия в припадке бешенства. А напротив Марина – спокойная и сдержанная. Все эмоции под крышечкой, как пар в кастрюльке, и только крышка слегка звенит и вздрагивает.
– Ладно, не хочешь, не слезай, – сказала Света, с трудом подавив в себе порыв бешенства. – Пошли, нужно с людьми поздороваться. Уже семь. Впускать надо. Там на дверях кто-нибудь есть?
– Есть.
– Кто?
– Федя.
– Кто-о?!
– Федя, мой муж.
– Марин, ты что, совсем спятила?
На это Марина уже ничего не ответила. Она величественно повернулась и пошла к выходу, унося на руках Машу.
Публика, собравшаяся перед входом, отчетливо делилась на две части: справа группа спокойных, хорошо одетых людей со сдержанными манерами и тихими улыбками на невыразительных лицах. Слева – шумная, похожая на стаю встревоженных воробьев толпа, слегка потрепанная, но искрящаяся той нагловатой веселостью, которая исходит от смущения. Эти две группы – две культуры – никак не желали смешиваться, словно ими руководили те же химические законы, которые не позволяют маслу раствориться в воде.
Наконец двери открылись и приглашенные стали стекаться ко входу, как две реки в одно русло. На пороге их встречал Федя. Весь красный от страха и волнения, он протягивал к гостям руки, как нищий на паперти. Завладев очередным билетом, торопливо надрывал его и переводил умоляющий взгляд на следующего гостя.
– Душераздирающее зрелище… – пробормотала Светлана и вошла внутрь.
Увидев своих знакомых, направилась к ним. Начались приветствия, рукопожатия. Света выполняла привычную роль хозяйки салона, когда к ней подошли Марина с Машей.
– Свет, пусть Маша у тебя останется, мне переодеться надо.
– Зачем? Ты же одета.
– Не могу же я в таком виде на сцену…
– А ты на сцену собралась?
– Ну, конечно. Вступительное слово кто-то должен сказать.
– Должен, – согласилась Света. – Когда начинаем?
– Через десять минут. Ты пока загоняй народ в зал.
