Инночка выглядела очень молодо. Алик даже не поверил, когда узнал, что ей уже шестьдесят. Стройная, подтянутая, она и двигалась как совсем молодая женщина. Рядом с ней Алик особенно остро чувствовал свою старческую неповоротливость. «Что делает в нашем возрасте разница в десять лет!» – подумал он и кинулся без оглядки в водоворот охватившего его чувства.
Всю первую ночь знакомства они сидели на кухне у приятеля, и Инночка без умолку рассказывала о себе. Ее муж, большой начальник, не перенес перестройки и умер в возрасте сорока пяти лет, оставив жену и двоих детей в полной нищете. Повышение он получил незадолго до смерти и все переживал, что не успел попользоваться благами, которые сулила должность начальника главка при советской власти.
– Да я бы при Брежневе полк солдат пригнал и такую дачу отгрохал! – жаловался он, придерживая сердце ладонью. – А теперь что? Другие наворовали, а мне отвечай?!
Инночка мужа очень любила. Когда он умер, она бросалась на гроб и требовала, чтобы ее похоронили вместе с ним. Женщины плакали, а мужчины косились на своих жен: было видно, что они такому чувству завидуют.
– Нет, это было ужасно, ужасно! – жаловалась Инночка, продолжая усмехаться правой стороной лица. Алик держал ее за руку и чувствовал, как в него вливается жизнь: он готов был просидеть вот так до конца своих дней, глядя на нее глазами, полными слез. Она продолжала что то говорить, Алик слушал, не разбирая слов. Ее голос звучал, как лирический напев, как предвкушение большого чувства.
– А еще этот попугай! Я совершенно не знала, что с ним делать. Ведь Гарик так его любил!
– Какой попугай? – испугался Алик. Как оказался в этом трагическом рассказе попугай? Алика охватило странное чувство, которое возникает у человека, внезапно разбуженного посреди захватывающего сна. Он даже потряс головой, чтобы вернуться к действительности.
– Так я же вам рассказываю, – Инночка освободила свою руку и закурила. – У нас был попугай Боря. Маленький волнистый попугайчик. Так вот, Гарик его научил говорить.
– А кто такой Гарик?
– Гарик – это мой покойный муж, – обиделась Инночка.
– Ах, простите, простите! – Алик опять поймал ее руку и прижал к своим губам. – Я такой невнимательный…
– Так вот, когда мой муж приходил с работы домой, попугай орал на всю квартиру: «Гарик пришел!» А потом он умер, а попугай все продолжал кричать: «Гарик пришел». – Инночка всхлипнула. – Я первое время думала, что с ума сойду. Хотела утопить эту проклятую птицу, так она меня измучила. А со временем привыкла и даже благодарна была. Потому что попугай был единственным, кто про Гарика не забывал. А так, друзей, подчиненных, которые толпами возле него крутились и все хныкали, хныкали, все чего-то клянчили, после его смерти как корова языком слизнула. Обратиться не к кому, когда чего-нибудь надо.
Алик сочувственно вздохнул:
– Что ж делать, Инночка, это жизнь.
– Да, вот и дети так говорят – жизнь. А мне это ничего не объясняет. Что значит жизнь? Это когда все друг друга только используют, что ли?
– А у вас дети есть? – Алика это как будто удивило.
– Дети! – воскликнула Инночка. – У меня уже внуков полон дом! – В ее восклицании не слышно было привычной для счастливой бабушки радости, скорее раздражение. Даже отчаянье.
– Внуки – так это же прекрасно, – пробормотал Алик с некоторым сомнением.
– Да, прекрасно?! – Инночка вскочила с места и забегала по крохотной кухне. – А я больше так не могу!
– Почему?
– Да потому, что они все только одного хотят. Чтобы меня не было.
Алик вытаращил глаза.
– Нет, нет, они не желают мне смерти, они просто хотят, чтобы я исчезла, испарилась, и желательно без следа. Шуточное ли дело! Мы все толчемся на шестидесяти квадратных метрах общей площади. Нас шесть человек: сын с женой и дочкой и дочь с сыном, муж от нее уже сбежал и теперь пытается отсудить себе угол. А ведь я их тогда умоляла не связываться с иногородними! Так нет же, не послушали, а теперь я же лишняя оказалась. А куда мне деваться? Куда?!
От каждого ее восклицания сердце Алика радостно ухало. «Вот сейчас, – думал он, – она еще продолжает метаться по своей неустроенной бесприютной жизни и не понимает, что уже одной ногой стоит на другой, благополучной территории. Это хорошо, что у нее ничего нет. Я старик, что я могу ей предложить, кроме материального благополучия? Все, все отдам, до трусов разденусь, лишь бы была рядом».
Инночка ловила уголком прищуренного глаза трясущуюся голову, сгорбленную спину и совершенно не подходящее к этому старческому антуражу еще довольно молодое, вдохновленное чувственным порывом лицо Алика и думала, что если все это разместить в роскошной четырехкомнатной квартире без наследников (а именно такую информацию об Алике она получила от их общей подруги), то может получиться совсем неплохо. Конечно, он уже совсем дряхлый и, наверное, придется нянчиться, как с ребенком, но это хоть того стоит, а то нянчишься всю жизнь с детьми, с внуками, а они потом тебя же со свету сживают.
