– Разойдись! – крикнула она издалека и с разбега бросилась на Алика. Все подались назад, и Инночка увидела, как женщина, громко отдуваясь, проделывает над Аликом какие-то манипуляции.
– Скорую вызвали? – крикнула она, ни на секунду не прекращая движения.
– Вызвали, – ответил кто-то из набежавшей толпы.
Женщина дергала Алика за ноги, складывала на груди руки, жала на грудь, прикладывалась ртом к его губам. Издалека казалось, будто она с ним заигрывает.
– Не откачает, наверное… – слышала Инночка за своей спиной.
– Да подожди, может, откачает, врачиха все-таки.
– А с чего ты взял, что врачиха?
Инночка закрыла глаза. У нее кружилась голова и было тесно в груди, так, будто она сама находится под водой и никак не может продохнуть. Потому что кругом вода, вода, и ничего, кроме воды. Инночке было жаль Алика. Она успела к нему привязаться, а если бы хватило времени, то, может, смогла бы и полюбить. Он так заботился о ней… Инночку охватило чувство сиротства.
– Ну почему, почему все так глупо?.. Господи, – бормотала она в порыве раскаяния, – сделай так, чтобы он ожил, я буду за ним ухаживать, как за родным, как за Гариком, только бы был жив…
И как ответ на ее мольбы в толпе болеющих за жизнь утопшего раздался дружный вздох облегчения.
Врачиха отпрянула от Алика и, отерев обеими руками пот с лица, стряхнула мокрые ладони на траву.
– Все! – победоносно воскликнула она. – Родственники кто-нибудь есть?
Инночка плохо соображала. Она только видела сквозь множество голых ног, как Алик судорожно откашливается.
– Родственники, родственники! – засуетились в толпе сопереживающих.
Инночке вдруг захотелось спрятаться: родственницей она не была, а объявить себя сейчас на весь пляж невестой было как-то дико.
На берегу появились люди в белых халатах с носилками в руках.
– Вот, скорая приехала, – услышала Инночка из толпы, – а где же кто-нибудь из родных? Неужели дед на пляже один?
– Да нет, не один он, – подала голос Инночка. Она уже собралась с силами и поднималась на ноги.
– Так вот, вот же жена! А что же вы до сих пор молчали, гражданочка?
– Да ей самой неотложку надо, не видишь, что ли? Бедная женщина от страху еле на ногах держится. Вам помочь?
– Не надо. – Инночке было обидно. Обидно, что ее сразу приняли за жену такого старого человека и вот теперь обращаются, как с немощной старухой. Инночка постаралась взбодриться.
– Это ваш муж? – спросил приехавший доктор и как-то небрежно ткнул пальцем в лежащего на земле Алика.
– Видите ли… – Инночка хотела объясниться, но в этот момент поймала на себе взгляд Алика. Он смотрел на нее снизу вверх, как смотрят поверженные – с мольбой и надеждой.
Инночка запнулась.
– Мы забираем его в больницу, – продолжал врач, не дожидаясь ответа. – Если хотите, можете поехать с нами. Место в машине есть. – С этими словами он сделал знак рукой двум сопровождавшим его мужчинам, и те, ловко подхватив Алика за руки-за ноги, водрузили его на носилки и быстро побежали в сторону дороги.
Алик беспомощно приподнялся на локте и потянулся рукой к Инночке.
– А как же я?.. – пробормотала Инночка, в растерянности глядя вслед удаляющимся носилкам.
– А вам своими ногами придется дойти, – усмехнулся доктор.
– Да?! – Инночка на ватных ногах сделала шаг в сторону машины.
– Стойте, гражданочка, – смягчился доктор. – Вещи-то соберите. Вас в купальнике в больницу не пустят. И поскорее – нам здесь рассиживаться некогда. Не вы одни тонете.
В машине скорой помощи было тряско. Инночка сидела на жестком сиденье и, сжимая в своей руке ледяную ладонь Алика, наблюдала за тем, как мерно покачивается из стороны в сторону голова санитара, похожего на китайского болванчика, с таким же большим бесформенным животом и щекастой головой на тонкой шее. Равнодушие ко всему происходящему было выгравировано на его лице, как эмблема. Чужое горе его не трогало, он к нему привык. Инночке было холодно. Холод исходил от бесчувственной руки Алика, от безразличного санитара, холод был у нее внутри, такой, как будто она проглотила льдинку. Инночка старалась вести себя так, как это приличествовало в подобной ситуации; смотрела на Алика обеспокоенными глазами, пожимала ему руку, говорила обнадеживающие слова, но при этом ее не покидало чувство, будто все это не настоящее, и эта машина, и Алик, и она сама. Будто она смотрит в замочную скважину и видит там себя. И от этого ей становится не по себе, в голове все путается. Она больше не хочет выходить замуж за Алика, не хочет держать его за руку, и квартиру его она не хочет. Что она делает в этой машине? Ей нужно домой, к внукам!
Скорая помощь остановилась, санитар перестал раскачиваться.
