Авксентий пришел в себя. Он вспомнил о своем прегрешении, о постигшем его несчастьи и осознал, что виной всему – только его непокорность. Беднягу стала мучить совесть, и в раскаянии о содеянном он пал в ноги авве Евфимию и стал просить у него прощения за то, что натворил, и заступничества в будущем. Преподобный Евфимий тут же его простил, (а как же иначе, при виде раскаявшейся души кто не сменит гнев на милость!). Осененный молитвой святого на будущее, брат охотно и даже с радостью взялся за труды, (от которых недавно отказывался). Как говорится в Писании,
Ученик Великого Пахомия Федор, о котором уже говорилось в предыдущих темах этой книги[80], хотя и был юн, но, укрепляясь духом, весьма преуспел в добродетелях, потому что во всем подражал своему учителю и ради Бога подчинялся ему, как Самому Господу. Но поскольку душу обычно учат терпению, закаляя ее преодолением многих трудностей, то святой часто укреплял юношу, давая ему всякие поручения. Если он велел Федору сделать что-нибудь, то как бы ученик хорошо ни исполнил поручение, старец приходил, ругал его и говорил, что работа никуда не годится и велел переделать ее. Так Великий Пахомий учил его постоянно бороться с помыслом самодовольства.
Эти отеческие упреки Феодор принимал спокойно и благоразумно. И даже в мыслях не держал спорить или оправдываться перед ним. Об учителе он всегда говорил всем, что это непревзойденнейший подвижник и смиренный раб Христов. «Неопытным, – говорил Федор, – многие вещи кажутся в одном свете, знающие же люди видят их совершенно иначе. Вот так и мне, грешному, нужно оплакивать себя, пока Господь не управит моего сердца ко благу и я не удостоюсь послушания святых отцов. А без помощи Господа дела человека, особенно его уверенность в себе, – прах и пепел».
Однажды, когда вся община собралась в Риме, первоверховный апостол Петр, которому уже надлежало оставить жизнь, взял меня, Климента, за руку и вывел на середину храма.
– Послушайте меня, чада мои и братья, – сказал он. – Путь мой подходит к концу. Сегодня я рукополагаю вам Климента в епископа. Вверяю ему проповедь с кафедры и передаю власть вязать и решать. Он хорошо знает каноны церкви и будет вязать то, чему следует быть связанным, и решать то, что должно быть решено.
Слушайтесь его и не забывайте: кто огорчает епископа, предстателя истины, грешит перед Христом и гневит Бога Отца всяческих и потому жить не будет. И вы никогда не забывайте воздавать честь и слушаться вашего Отца. Тогда и вы, паства, будете благоденствовать, и он станет вашим истинным пастырем, а не наемником и позаботится о стаде. Я говорил и еще раз скажу: кто огорчает пастыря и наставника в делах Божиих, тот огорчает Дух Божий, ибо в ведении пастыря и место и кафедра Святого Духа. Кто отвергает слово пастыря, отвергает Христа и становится нарушителем закона.
Кто-то из старцев рассказывал, как однажды святой Василий прибыл в киновию. После надлежащего наставления он спросил игумена:
– Нет ли у кого-нибудь из вашей братии (настоящего) послушания?
– Все здесь твои рабы, владыко, и стараются спастись, – ответил игумен.
– И все же есть ли брат, стяжавший истинное послушание? – спросил святой Василий.
Тогда старец подвел к нему одного брата, и святой велел ему прислуживать за трапезой. После обеда брат принес воды, чтобы гость омыл руки. Василий омыл руки и сказал:
– А теперь я тебе омою руки.
Брат повиновался, и Василий полил ему воды на руки.
– Когда войду в алтарь, – сказал он, – напомни, чтобы я рукоположил тебя в диакона.
Брат без ропота все исполнил, и за такое послушание святой Василий рукоположил его в пресвитера и взял с собой в епархию.
Про авву Силуана рассказывали, что у него был ученик по имени Марк. Он был писцом и отличался великим послушанием. За это авва очень любил его. У Силуана было еще одиннадцать учеников, и они весьма завидовали, что отец больше всех любит Марка, и пожаловались старцам. Узнав об этом, те крайне огорчились и, придя к авве Силуану, стали укорять его. Тогда авва взял их с собой и повел по кельям, постучался в одну, другую со словами:
– Брат, выйди, ты мне нужен.
Однако ни один из них не вышел. Когда же он подошел к Марковой келье, постучался и позвал:
– Марк! – тот, как только заслышал голос своего наставника, тотчас выбежал к нему, и старец дал ему поручение.
– Ну, а где же остальные братья, отцы мои? – спросил Силуан спутников. Он вошел в келью, взял работу Марка и увидел, что ученик только начал писать. Когда старец позвал его, он не стал заканчивать начатое и сразу выбежал на зов. Силуан взял рукопись и показал ее старцам, и те сказали:
