– Идите за ним, – сказал нам авва, – и посмотрите, как он будет перебираться через реку.
И мы вместе с аввой Дорофеем пошли за бесстрашным юношей и увидели, как он, дойдя до реки, далеко отошел по берегу вверх по течению, разделся, замотал папирус в одежду, положил сверток на голову, привязал его хорошенько и, крикнув братьям:
– Помолитесь обо мне, – вошел в реку, на которую и смотреть-то было страшно.
Нам казалось, что бедный парень вот-вот погибнет, но он продолжал упорно бороться с волнами и плыть против течения, которое отнесло его довольно далеко. Все же он добрался до берега, оделся и, низко поклонившись нам, поспешил к своему авве.
Благоговейнейший епископ Фортунат своими молитвами избавил одного одержимого от беснования, и злой дух вышел из человека. Когда день уже стал клониться к вечеру, лукавый обратился странником, пошел бродить по городу и кричать:
– Ну, и Фортунат! Ну, и епископ! Нет, вы только послушайте, что он со мной сделал! Выгнал странника из своей кельи. Мне даже негде преклолнить голову. Нужели во всем городе не найду приюта для себя?
В это время один человек с женой и ребенком сидел у домашнего очага. Он услышал крики прохожего, подозвал его и спросил, что у него произошло с епископом. Потом пригласил диавола в дом, посадил рядом с семьей поближе к огню. Так они сидели и разговаривали. В это время злой дух вошел в ребенка, бросил его в огонь и мгновенно убил. Только тут несчастный отец догадался, кого епископ прогнал и кого он пригрел в своем доме и на деле убедился, что нельзя считать себя лучше и человеколюбивее епископа.
В лавре преподобного отца нашего Евфимия находился брат Авксентий, родом из Азии. И хотя он был умелым погонщиком мулов, но сколько лаврский эконом Дометиан ни просил его взять на себя заботу о животных как послушание, Авксентий все время отказывался и не хотел даже слышать об этом. Но кто-то же должен был ухаживать за мулами. Тогда Дометиан, взяв с собой священников Иоанна и Кариона, пошел к несговорчивому брату, чтобы снова просить его принять на себя эту работу. Но тот даже и слушать не захотел. Настала суббота. В этот день каждый мог обратиться к преподобному Евфимию. Тогда эконом пошел и рассказал святому про Авксентия. Старец тотчас же вызвал к себе непокорного брата и стал увещевать его, что нельзя, мол, жить только по своей воле, отказываться от дела, которое нужно всей братии, да еще проявлять такое упрямство и несговорчивость.
Но Авксентий даже бровью не повел, не устыдился даже самого святого и продолжал упорно отказываться. Какие только доводы он ни приводил в оправдание своеволия: и что он иноземец и не знает местного наречия, и что боится плотских искушений и бесчисленных козней лукавого.
– Вот враг заметит, – сказал он, – что я удалился куда-нибудь от вас, сразу совратит меня и сделает орудием зла. Кроме того, я погрязну в мирской суете и многопопечительности, забуду о главном и утрачу мир и душевный покой.
Тем самым он рассчитывал, что, говоря о вреде, который может быть нанесен его душе, переубедит преподобного. Но Евфимий Великий сказал ему:
– Чадо, мы будем молиться Богу, чтобы за твое послушание ничто тебе не навредило. Ведь Сам Господь говорил:
Но Авксентий еще больше уперся и даже не думал уступать. Тогда божественный Евфимий заговорил с ним строже.
– Так вот что, чадо, – сказал он, – мы советовали тебе то, что, по нашему мнению, тебе самому полезно. Но ты упорствуешь в своем заблуждении. Тогда ты, как никто другой, узнаешь, каков плод непослушания.
Не успел великий святой произнести эти слова, как Авксентия всего скрутило, и несчастный упал на землю. Его было жалко до слез. Стоявшие рядом братья преисполнились сострадания к нему и принялись упрашивать святого Евфимия помолиться и помочь бедняге – тот лежал на земле, претерпев всю тяжесть расплаты за непослушание. Святой и сам был не прочь пожалеть ослушника и упрямца. Он взял Авксентия за руку и поднял его, еще дрожавшего и страдавшего от ломоты во всем теле, затем, вместо лекарства, наложил на него крестное знамение, и бедняга тут же избавился от страданий и исцелился.
