Благолюбие. Том 1 полностью

Авва Макарий спросил авву Захария:

– Скажи, какое дело монаха?

– Разве меня об этом надо спрашивать? – сказал тот.

– Мне было откровение о тебе, чадо Захария, – сказал Макарий, – и как бы побуждение свыше спросить тебя.

Тогда авва Захария ответил:

– По-моему, отче, дело монаха – во всем понуждать себя.

Однажды игумен, заменивший на этом посту скончавшегося Гонората, послал гоноратова ученика Либер- тина, о котором упоминалось в предыдущих главах, по какому-то монастырскому делу. А этот Либертин так любил своего учителя, что куда бы ни отправлялся, всегда носил за пазухой его калигу[85]. Когда он въехал в Равенну [86], то увидел женщину, которая несла умершего сына. Как только несчастная мать заметила раба Божия, в ней вспыхнула надежда – она схватила за узду коня Либертина и поклялась, что не даст святому сдвинуться с места, пока он не воскресит ее сына. Монаху ни разу не доводилось творить такие чудеса, а материнская надежда да еще и ее клятва привели его в ужас. По скромности своей он хотел было проехать дальше, но она не выпускала узду из рук. Все же сострадание взяло в нем верх. Либертин сошел с коня, преклонил колени и воздел руки к небу. Затем он вынул калигу из-за пазухи и положил ее мертвому ребенку на грудь. Во время его молитвы душа возвратилась в тело ребенка, и мальчик тотчас же встал. Монах взял воскресшего за руку и вручил его рыдающей матери, а сам продолжил свой путь.

Петр: Объясни, что же сотворило чудо, сила святости Гонората или молитва Либертина?

Григорий: В этом чуде вера матери соединилась с силой того и другого святого. И, думаю, Либертин смог сотворить его потому, что больше верил в силу учителя, чем в свою. Поэтому он и положил калигу учителя на грудь умершего, словом, считал, что тем самым он получит исполенние своей молитвы. Вот так и Елисей, носивший милоть учителя, подошел однажды к Иордану и ударил милотью по воде, но она не расступилась. Но стоило ему произнести: «Где Бог Илии?», и снова ударить учителевой милотью по воде, и она расступилась, и открылась дорога посередине (См.: 4Цар. 2:14 – 15: Где Господь, Бог Илии – Он Самый?). Обрати внимание, Петр, какой силой обладает смиренномудрие при совершении чудес? Ведь пророк смог повторить чудо учителя, как только прибег к его помощи и с верой призвал его имя.

Однажды великий Григорий, как обычно, молился Богу вместе с братией на горе[87], как вдруг услышал многоголосый шум отдаленной битвы. Стоявшие рядом тоже заметили, что он весь захвачен неким видением, переживает происходящее и напряженно вслушивается во что-то. Прошло немало времени, а он все еще продолжал оставаться неподвижным и напряженным. Только после того как видение будто бы благополучно закончилось, к нему вновь вернулось его обычное состояние, и он громко воздал хвалу Богу, радостно воспев Ему победную и благодарственную песнь: Благословен Господь, Который не дал нас в добычу зубам их (Пс. 123:6).

Обступившие его ученики были удивлены этим и хотели узнать, что за картина предстала его взору. И, как рассказывают, он ответил им, что видел сейчас великое падение: сатана был повержен неким юношей по имени Троадий, которого язычники привели к нечестивому архонту, и после долгих пыток он удостоился мученического венца.

Стоявший тут же ученик святого был потрясен рассказом. Прежде он был смотрителем, потом Григорий рукоположил его в диаконы, чтобы юноша помогал при совершении Божественных Таинств. Диакон не дерзал не поверить святому, но считал, что это выше человеческих сил рассказывать о происходящих далеко от города событиях (о которых никто не извещал братию) да еще и так, будто они совершаются рядом. Он попросил учителя разрешить ему самому познакомиться с этими событиями и беспрепятственно отправиться туда, где произошло чудо.

Григорий предупредил, что крайне опасно оказаться среди убийц и что по внушению диавола с ним может произойти много неожиданного и нежелательного. Но диакон с уверенностью сказал, что он уповает на его молитвенное покровительство.

– Ты вручи меня Богу, – сказал он, – и тогда никакой враг мне не страшен.