Блаженная Синклитикия говорила, что души беспечные и ленивые, не преуспевающие в доброделании и склонные к отчаянию, нужно хвалить. Если они сделают даже какое-нибудь незначительное добро, восхищаться и превозносить его, а самые большие и грубые ошибки называть малыми и незначительными. Ведь дьявол, стремясь все обратить к нашей погибели, научает добродетельных подвижниц утаивать свои грехи и предавать их забвению, дабы разжечь в них гордыню, а грехи новоначальных и еще не укрепившихся душ выставляет напоказ, ввергая их в отчаяние. Подавленных таким путем сестер следует подбодрить, напомнив им о безграничной Божьей доброте и сострадании ко всем человеческим душам, что многомилостивый, благоутробный и долготерпеливый Господь наш сожалеет о человеческих прегрешениях. Нужно напомнить им и свидетельства Священного Писания, показывающие Его безграничное сострадание к согрешившим, но раскаявшимся. Так, Раав[7] была блудницей, но спаслась верой. Павел был гонителем христиан, а стал сосудом избранным – апостолом. Разбойник грабил и убивал, но одним словом первый отверз двери рая. Вспомним еще и Матфея, который был мытарем, а стал евангелистом, и блудного сына, и многих им подобных, призванных Богом, чтобы подбодрить впавших в уныние сестер.
Души же, которые побеждаются гордостью, нужно исцелять многочисленными примерами, подобно опытным земледельцам, которые, когда видят маленький и слабый росток, часто поливают его, тщательно рыхлят землю вокруг, пока он не укоренится и не окрепнет. Если же видят, что растение пустило лишние побеги, их сразу отсекают, иначе оно скоро завянет. Так же поступают и врачи: при одних болезнях советуют обильно питаться и гулять, а при других – меньше есть и двигаться.
Говорят, что самый известный в свое время среди скитских отцов Моисей Эфиоп, перед тем как стать монахом, был слугой у одного сановника. Но даже властный господин не смог вынести крайне злонравного, кровожадного и свирепого нрава своего слуги и прогнал его, и Моисей пошел в разбойники. Он отличался необычайной силой и выносливостью, и лихие люди выбрали его атаманом.
Вот один из его разбойничьих подвигов. Моисей затаил злобу на местного пастуха, чьи собаки своим лаем ночью сорвали ему задуманный налет. Решив убить пастуха, он стал следить, куда тот гоняет овец, и вскоре выяснил: на другой берег Нила. Это было во время половодья, когда река разлилась вдвое шире обычного. Моисей разделся, привязал одежду на голову и, взяв нож в зубы, вошел в воду и переплыл на другой берег. Но пастух, еще издали заметив пловца, успел убежать и надежно спрятаться.
Моисей, не найдя никого, выместил охватившую его ярость на овцах: заколол четырех самых тучных баранов, связал веревкой и поплыл с добычей обратно. Туши отнес в ущелье, освежевал, развел костер, лучшие куски баранины съел, а шкуры обменял на саидское и выпил восемнадцать италиков[8] [9]. Наевшись до отвала, он вернулся в свой стан, пройдя пешком пятьдесят миль[10].
Однако в жизни атамана произошло событие, которое привело его к покаянию. Он осознал свои грехи, ушел в монахи и поселился в пустынной келье, чтобы совершать аскетические подвиги, отличавшиеся особой суровостью.
Про него рассказывали, что когда он только отрекся от мира и поселился в заброшенной келье в Скиту[11], на него напало четверо разбойников, не знавших, что перед ними знаменитый атаман. Моисей уложил их всех, связал, взвалил на плечи, точно мешки соломы, принес в церковь и спросил братьев:
– Мне никого нельзя обижать, хотя они сами напали на меня. Что теперь с ними делать?
Братья велели развязать их и отпустить. Только тут разбойники догадались, что перед ними (знаменитый) атаман и, увидев его раскаявшимся, порвали с прежней жизнью и по его примеру отреклись от мира и со временем стали опытными монахами.
Авва Моисей взял на себя величайший аскетический труд, о чем подробно рассказано в других книгах. Он воевал с бесами, подвергал себя крайне суровым испытаниям. Своими подвигами он вошел в число великих и наиболее прославленных отцов. Был рукоположен в пресвитера и просиял многими духовными дарованиями. Авва Моисей отошел ко Господу, оставив после себя семьдесят учеников.
Воин спросил авву Миоса, принимает ли Господь покаяние. После долгих наставлений авва спросил его:
– Скажи, возлюбленный, если у тебя порвется хламида[13], ты выбросишь ее?
– Нет, – ответил воин, – но заштопаю и снова буду носить.
Старец сказал:
– Если ты так щадишь свою одежду, то неужели Господь не пощадит Свое творение?[14]
Один брат спросил авву Пимена[15]:
– Я совершил тяжкий грех и хочу каяться три года.
– Очень много, – сказал старец.
Находившиеся у старца другие браться спросили:
– А сорока дней хватит?
– Очень много, – повторил авва. – Вот что я вам скажу: если человек от всего сердца покается и более уже не будет грешить, то и в три дня Бог простит его.
Другой брат спросил авву:
