– Чадо Прохор, из-за того, что я поколебался помыслом, когда мне выпала Азия, ты знаешь, в какую беду мы попали. Не только мы, но и ни в чем не повинные корабельщики были наказаны из-за меня, потерпев катастрофу, и только Божией милостью все спаслись. А меня сорок дней носило морскими волнами, чтобы я научился слушаться Бога, а не человеческих помыслов. Наконец, Бог смилостивился над родным Ему человеком и вынес меня на сушу. Ты это знаешь, поэтому не роптать ты должен, а благодарить Его за такие искушения. А пустые угрозы какой-то женщины даже не считай искушением. Иди, займись своим делом и исполняй его со всем усердием. Господь наш Иисус Христос, Творец всего дал нам образ терпения, указав на его пользу:
Его слова избавили меня от печали и окрылили. На следующей день Романа пришла и сказала Иоанну:
– Про тебя я опять много наслушалась всякого, говорят, что ты нарочно небрежно работаешь, чтобы я тебя прогнала. Но ты этого не дождешься, сам готовишь беду на свою же голову. Если увижу, что это так, то от тебя живого места не оставлю, так изуродую – пошевелиться не сможешь.
В ответ Иоанн не сказал ни слова. Романа увидела в его кротости и молчании только трусость и упрямство. Она рассвирепела и стала угрожать:
– Разве ты не мой раб, злодей? Что молчишь? Разве ты не согласен, что тебе повезло? Отвечай мне!
– Да, мы твои рабы, – ответил он, – я и вот со мной Прохор.
Романа запомнила эти слова. Она решила лишить нас свободы и, чтобы исполнить свой коварный замысел, пошла к нотариусу.
– Много лет назад, – сказала она законнику, – от меня сбежали два раба, доставшиеся мне от родителей. Лет прошло много, и бумаги затерялись. Теперь они явились ко мне и признались, что они мои рабы. Можно ли изготовить на них новые купчие?
– Если они при свидетелях признают, что они рабы, доставшиеся тебе от предков, то да, – ответил нотариус.
Иоанн прознал это Духом и сказал мне:
– Чадо Прохор, знай, что эта зловредная женщина потребует от нас письменного подтверждения и сделает так, что свидетели подтвердят, что мы её рабы. Но пусть тебя это не печалит, напротив, радуйся. Ибо через это Бог прославится и вскоре откроет, кто мы.
Не успел он проговорить это, как вошла Романа. Она схватила Иоанна за руку и стала его колотить со словами:
– Злой раб, почему, когда входит твоя госпожа, ты не кланяешься ей в ноги? Может, ты считаешь себя свободным? Ты раб Романы! – с угрозой говорила она, то и дело переспрашивая: – Разве вы не мои рабы?
– Я тебе говорил уже не раз и не два, – ответил Иоанн, – что мы рабы.
– А чьи рабы, негодяй?
– Того, Чье дело мы исполняем.
– Правильно, – обрадовалась она. – Дело моё, значит, и вы мои рабы.
– Мы и письменно и устно подтвердим, что мы рабы, – добавил Иоанн.
– Письменно хочу и при свидетелях, – сказала она.
– Вот и поступай теперь, как считаешь нужным, – сказал Иоанн.
Романа взяла нас и привела на площадь перед святилищем Артемиды. Когда мы вошли в контору, она при свидетелях заставила нас письменно подтвердить наше рабское положение, а затем приказала вернуться на работу в баню, в которой с самой её постройки жил бес[18]. Трижды в год он душил кого-нибудь из ничего не подозревавших посетителей.
Сын Диоскорида по имени Домн, который много внимания уделял своей цветущей внешности, ночью, когда баня не работала, зашел в неё помыться. Бес внезапно набросился на него и задушил. Когда слуги пришли за ним, то обнаружили его мертвым. Они стали плакать и причитать:
– Горе нам, наш господин умер. Что нам теперь делать?
Романа, услышав крики, сорвала с головы платок, стала рвать на себе волосы и плакать. Она била себя кулаками в грудь и громко голосила:
– Горе мне! Что я скажу и как отвечу моему господину Диоскориду, если он об этом узнает? Нет ему утешения! Он не вынесет такого страшного известия – он умрет от горя! Ведь Домн – его единственный сын. Помоги нам великая Артемида ефесская!
Долго она рыдала и причитала, билась лицом о колени и до крови расцарапала себя.
Иоанн подошёл ко мне и спросил:
– Чадо Прохор, ты слышишь? Что случилось с этой женщиной?
Как только Романа услышала наш разговор, тут же подбежала и схватила Иоанна за руку.
– А, это ты колдун! Вот теперь твоё колдовство обнаружилось! Как только ты появился здесь, наша богиня оставила нас. Или ты воскресишь сына моего господина, или я вытрясу из тебя всю душу.
– Госпожа, – спросил Иоанн, – что повергло тебя в такую скорбь, скажи мне?
В безудержном гневе Романа изо всех сил ударила Иоанна.
– Лукавый раб, каторжник, – закричала она, – весь город Ефес знает, что произошло, а ты спрашиваешь, как ни в чём не бывало! Сын моего господина Диоскорида погиб в бане.
Когда Иоанн услышал эти слова, то на лице его промелькнула едва заметная радость. Он ненадолго погрузился в молитву и вошёл в баню. Изгнав оттуда нечистого, он вернул душу юноши в тело и, взяв его за руку, вывел на улицу.
– Вот сын твоего господина, – сказал он. – Он жив, и больше не переживай.
