- Эм… Не совсем… Я ж сильно головой мотала. Вот и… попала, куда не надо, пару раз.
- Аль, - вкрадчиво протянула я и подозрительно прищурилась: – Пару? Уверена?
- Пять, - с тяжёлым вздохом призналась она. – Или шесть… Не помню точно.
- Ах ты, табурет колченогий! Страус водоплавающий! Нечаянно, говоришь?!
- А чего он к тебе приставал?
- Но это не одно и то же! Ирвин, конечно, та ещё свинья, но так нельзя! Смотри, что ты натворила! Такого и врагу не пожелаешь!
Тяжело вздохнув, Алька кинула взгляд на свою жертву и вынуждена была признать:
- Да, наверное, ты права. Это уже перебор…
Не то слово! Дородная мадам с кухни с удивительным для меня воодушевлением присосалась к губам Ирвина и, прижав его всем телом к полу, продолжала страстно целовать несчастного, одновременно шаря по мускулистому мужскому телу руками. И ладно бы только по плечам и торсу!
Ещё совсем недавно я и сама бы не отказалась от «пощупать» такое великолепие. Надо каменной статуей быть, чтобы хоть на минуточку не возжелать потыкать пальчиком в живое воплощение идеальной красоты. Ирвин при всех своих недостатках действительно хорош собой до неправдоподобности.
Но одно дело – помечтать о получении доказательств материальности совершенства тактильным путём, и совсем другое – вцепиться всеми конечностями в бессознательного мужика! Маньячка какая-то!
- Эм… Аль?
- Чего мычишь?
- Слушай, Ирвин гад, конечно, - неуверенно начала я, - и заслужил много чего, но… мы его спасать от внепланового сексуального контакта будем, или как?
Раздражённо ощерившись, клыкастая язва раздражённо передёрнулась:
- А тебе оно надо? Он тебя пожалел?
- Нет, но… - я неуверенно пожала плечами и призналась: - Зачем же уподобляться?
- А затем! Чтоб неповадно было. Ты, Ташенька, слишком пушистая стала, не находишь?
- Не нахожу! Сама подумай…
Наши с Алькой совесть, справедливость и мстительность сцепились не на шутку, и пока мы пытались их растащить по разным углам, Валенсия кое-как поднялась с пола. К слову, смотрела домомучительница на безобразие, учиняемое кухаркой, с откровенной завистью.
Но вырвать зеленоглазую добычу из пухлых, но сильных рук соперницы Валенсия не успела - инкуб начал приходить в себя. Он дёрнулся, зелёные глаза распахнулись так резко и широко, что мы даже от стеночки, метра за три разглядели. Попытка жертвы насилия вырваться из страстных объятий позорно провалилась.
Нет, я понимаю, нежность, страсть и восторг от неожиданной радости в виде распластанного под тобой инкуба, наверное, возбуждают, но… не настолько же! Прижимать добычу к полу нормально, но не за горло же?! Да ещё при этом самозабвенно покрывая лицо жертвы поцелуями… Стоп! Одна рука на горле, а где вторая? Ого! На…
Осознав, кто и где его лапает, Ирвин рванулся. Силы мужику было не занимать. Он буквально взлетел вертикально вверх. Правда, дорвавшаяся до «тела» женщина не растерялась. Успев в процессе и аккуратную попу блондина обласкать, и ещё кучу всего, ладонь кухарки переместилась выше и вцепилась в плечо, а её нога совершила почти идеальную подсечку. Бух! Оба снова переместились в горизонтальную плоскость. Мдямс…
- Таш, - в каком-то благоговейном ужасе пробормотала Алька, - кажется, теперь я понимаю, чего он так на тебе зациклился…
- Я тоже… - кивнула я и прошептала: – Пошли-ка отсюда.
Вероятно, Ирвин ещё не совсем пришёл в себя после сотрясения. А у кого не будет сотрясения, если по башке со всей дури пять раз медной кастрюлей треснуть? Вот именно, только у того, кто мозга не имеет в принципе, а дураком инкуба не назовёшь.
И мы попятились к лестнице, глядя, как отчаянно извивается на полу совсем не сладкая парочка из перепуганного мужика и решительной женщины. Похоже, вся её решительность здесь и сейчас направлена на то, чтобы потерять честь и невинность. Прямо тут… Бррр…
Но тут не выдержало сердце Валенсии. Обиженная на судьбу экономка отпихнула сомнения и взялась за дело. В смысле, кинулась в омут с головой. Угу, а грудью на Ирвина.
Тот, падая, смачно приложился затылком, и теперь, придавленный всей массой дебелого тела дородной поварихи, сопротивлялся как-то совсем уж вяло. Даже когда Валенсия упала на эту парочку и попала костлявой коленкой как раз в то самое место, которым мужики обычно любят, и ещё чаще думают, лишь едва слышно застонал. Кирдык бедному…
- Аль, - я притормозила тактическое отступление, - Жалко ведь инкуба. Эти бабы совсем чокнулись. Либо порвут, либо добьют.
- В лучшем случае изнасилуют, - мрачно буркнула Шаксус Джер. – Пошли. Пусть на своей шкуре…
- Но так же нельзя! – возмутилась я искренне. - Что мы, горбушки зачерствевшие, что ли?
- Не боись, - упрямо подталкивая меня мордой в сторону лестницы, пробубнила Алька, - Мужиков так не насилуют. Девичья… тьфу! То есть юношеская честь красавчика не пострадает.
- Но…
