– Нападение было общей идеей Стервятников и моего отца, – продолжила Жанетта. – Они хотели отомстить Калязину, который они винят в исчезновении магии крови. И до них дошли слухи, что ты направляешься в столицу.
– И каким-то образом они перебросили армию через Калязин, – сказала Катя, доставая из кармана потрепанное письмо.
Надя нащупала под столом руку Малахии, лежащую у него на колене.
– Эта война никогда не закончится, – прошептала она.
«Почему мы должны исправлять ошибки богов? Это из-за нас мир наводнили ужасы? Или это была небрежность богов вместе с их высокомерием и слепой верой в то, что они надежно заперли древних в их темницах? Теперь мы знаем, что эта вера была ложной».
Все его самые худшие опасения подтвердились. Было очень легко тешить себя мыслью о том, чтобы просто сдаться. Кацпер нежно сжал его руку.
– Не отчаивайся, – прошептал он на ухо Серефину, целуя его в щеку.
Он хотел вернуться в постель и провести еще несколько часов в тишине и покое, притворяясь, что все в порядке. Еще недавно Серефин думал, что у них есть шанс остановить конец света.
Но теперь он не был так оптимистичен.
Черты Малахии исказились. Он опустил голову, прижимая пальцы к вискам. Нахмурившись, Надя повернула его лицо к себе. Кожа юноши покрылась бисеринками пота.
Серефин напрягся.
– Я в порядке, – прошептал Малахия.
– Не лги мне, – ответила Надя.
Сжав зубы, он вырвался из ее рук.
– Я в порядке, – твердо повторил он.
Рука Кати легла на чертов костяной кинжал. Кто-то должен был забрать реликвию у царевны.
– Я хотел сказать, что мой трон – наименьшая из наших забот, – сказал Серефин. – Но теперь я в этом не уверен.
Малахия осторожно положил голову на руки.
– Главная проблема – это Чирног.
– Разве Чирног причастен к тому, что произошло в Комязалове? – спросила Катя.
Надя покачала головой, теребя свое деревянное ожерелье.
– Цветко хотел освободить Нирокшу, древнюю богиню, которая заперта под собором Комязалова.
– Я просто утоплюсь в реке, – пробормотала Катя. – Это… – Она замолкла, издав нервный смешок. – Я даже не знаю, с чего начать.
– Их должно быть четверо, – прошептал Малахия. Внезапно он вскочил на ноги, чуть не столкнув Надю со скамейки. – Пелагея сказала… нам? – он посмотрел на Серефина в поисках подтверждения.
Серефин непонимающе уставился на него.
– Ох, – выдохнул Кацпер. – Девушка, чудовище, принц и королева.
Казалось, что с тех пор, как он услышал это предзнаменование в башне Пелагеи, прошла целая вечность. Серефин уже забыл, как рассказывал об этом Малахии, пока они были в плену у членов культа.
– Что? – в недоумении спросила Катя. – В этом нет никакого смысла.
Малахия молча указал на себя, Серефина и Надю. Он слегка запнулся, переводя взгляд с Кати на Париджахан.
– Не королева, – пробормотал Серефин и указал на Париджахан.
– С каких это пор я имею отношение к безумным ведьминским бредням? – спросила Париджахан.
– Пелагея не самый прямолинейный человек. Но… – Надя замолчала, встретив взгляд Серефина. Он отставал от остальных на двенадцать шагов. – Как ты освободил падших богов? И Чирнога?
Серефин невольно вздрогнул. Ему не нравилось вспоминать об этом.
Земля смыкается над его головой, а из его кожи прорастает мох.
– Я сдался.
Услышав эти слова, Малахия склонил голову набок. Он выглядел очень бледным. Что-то было не так, даже если он всячески это отрицал. Почему-то он отодвинулся на значительное расстояние от Нади… Ох. Серефин взял булочку и бросил ее Малахии, который поймал ее с благодарной улыбкой на лице.
– И ты разорвал связь с Велесом, – начала Надя.
– И Чирногом. Подожди-ка, – выдохнул Серефин, поворачиваясь к Кате. – Это была ты.
Ее глаза широко распахнулись от удивления:
– Прошу прощения?
– Тот алтарь. Именно тогда я впервые заговорил с Чирногом. Тогда он поселился у меня в голове, чтобы я пронес его через лес. Что ты сделала?
Она уставилась на него, прежде чем протянуть руку и потянуть за завязки на его рубашке.
– Пожалуйста, не раздевай его за столом, – сказал Кацпер.
Малахия взглянул на Надю. Она демонстративно не смотрела ему в глаза.
– Могу я узнать, что ты делаешь? – спокойно поинтересовался Серефин. Она потянула за воротник, обнажая шрам у него на груди.
– Это было… Честно говоря, ничего особенного. Я сделала это, чтобы напугать тебя и понять, почему у тебя такие странные глаза. Это была низшая магия. Она не должна была создать связь между тобой и старыми богами. Боже, люди. Что с вами не так?
Шрам на его груди почти зажил. Катя, довольная тем, что из-под кожи Серефина не собирается вылезти что-то сверхъестественное – во всяком случае, пока, – откинулась назад.
– Так говорила Пелагея, – сказал Серефин.
– Я не… это не имеет никакого смысла.
– Ты буквально бог, Малахия, – сухо заметила Надя.
