– Почему нет? – спросила Надя. По дороге из церкви ее охватил странный мандраж, а солнечный свет больно резал глаза. К счастью, их группа покинула боярский дом, и она наконец смогла расслабиться. В гостинице было больше народу, чем хотелось бы, но в камине горел жаркий огонь, и леденящий холод сотворенной ею магии начал покидать ее кости.
– Мы должны выяснить, что произошло с теми пустыми могилами.
Рашид, который уже собирался сесть рядом с Надей, слегка нахмурил брови и выпрямился:
– Знаете, пожалуй, я не хочу участвовать в этом разговоре. Позвольте мне жить в блаженном неведении.
– Половина могил на кладбище пуста, – сказала Остия.
– Ну вот, ты все испортила, – раздраженно вздохнув, Рашид опустился на стул.
Надя заглянула в его тарелку:
– Они подают селедку?
– Тебе не разрешается есть с моей тарелки, ты, варварское чудовище.
– От старых монастырских привычек трудно избавиться, – сказала Надя, взяв кусок хлеба, и стащила с его тарелки кусочек селедки. Он сделал вид, что ничего не заметил.
Рука Рашида лежала на столе. У него не было татуировок, насколько она знала, но его предплечье выглядело так, будто на коже отпечатались виноградные лозы, покрытые странными, незаживающими порезами. Катя и Остия обсуждали пустые могилы. Прислушиваясь к их разговору вполуха, Надя взяла Рашида за запястье и потянула его за руку. Он проследил за ее взглядом и поморщился.
– Что это? – спросила она.
– Я не знаю.
В этот момент к ним присоединилась Париджахан. Увидев странные отметки на руке Рашида, она широко распахнула глаза.
– Нет… – прошептала аколийка.
Рашид покосился на Катю и Остию, но они были слишком поглощены разговором.
– Надя знает, все в порядке.
Париджахан выдохнула сквозь зубы:
– Не здесь.
Надя провела пальцем по виноградным лозам на его предплечье и нахмурилась еще сильнее. Она не знала, какая магия могла бы оставить такие следы, кроме… Девушка вздрогнула, подумав о своей руке. Божественность и скверна – все одно и то же. Они с Рашидом встретились взглядами, и беспокойство, застывшее в его глазах, пронзило ее в самое сердце. Он бежал от этого всю свою жизнь, но все оказалось напрасно.
Она ободряюще сжала его ладонь:
– Мы справимся.
– Не могу поверить, что ты украла мою еду. Я ведь попросил этого не делать, – ответил он.
Надя ухмыльнулась, и его лицо мгновенно просветлело.
– Ты права, мы справимся. Как-нибудь.
Катя постучала по столу:
– Возвращаемся к насущной теме.
– Когда это началось? – спросила Надя. Если уж они не собирались уезжать, пока эта проблема не решится, она могла хотя бы попытаться все исправить.
– Я думаю, ты знаешь, – Катя одарила ее многозначительным взглядом.
– Несколько недель назад, – худой юноша с мягкими светлыми кудрями сел напротив Нади. Это был тот самый человек из церкви. Как там его назвала Катя? Виктор.
– Где ты был все это время? – спросила Катя.
– Делал свою работу. Я ведь приехал сюда не просто так, – сухо ответил он.
Он был примерно одного возраста с Катей, может, на несколько лет старше. Его расшитая косоворотка выглядела чисто и опрятно, а пальто было оторочено густым медвежьим мехом. Длинные волосы молодого человека были завязаны в хвост. Без сомнений, перед ними сидел самый настоящий боярин. Было бы странно ожидать меньшего от знакомого самой царевны.
– Никто ничего не видел, кроме старухи, которую все в городе считают сумасшедшей.
– Или они просто сказали, что ничего не видели, – ответила Остия.
Виктор заметно напрягся, услышав ее акцент. В ответ на его недоуменный взгляд Надя только пожала плечами.
– Что? Разве ты не возишь с собой транавийского пленника?
Надя ожидала, что Остия будет огрызаться, но транавийка лишь закатила свой единственный голубой глаз. «Она оказалась в той же ситуации, что и я в прошлом году». Когда побег невозможен, человек просто начинает мириться с неизбежным. Надя не хотела видеть, как кто-то другой использует эту тактику выживания.
– Остия права, – сказала она. Калязинцы верили в суеверия, и, если кто-то мельком замечал умершего соседа, это не считалось примечательным событием. Они просто возвращались домой и оставляли еду в бане или у печи, бормоча, что сегодня духи шалят больше обычного. – Если трупы не доставляли никому проблем, о них просто могли не сообщить.
Виктор поднял бровь.
– Не было ли в церкви внезапного притока прихожан?
– Это вопрос к священнику, – ответил Виктор.
– О, боюсь он не будет со мной разговаривать.
– Почему это? И как тебя зовут?
– Надя, и…
– Надежда слишком скромна, – вмешалась Катя. – Не каждый день выпадает честь встретить нашего знаменитого клирика.
В голубых глазах Виктора промелькнуло узнавание. Наде был знаком этот взгляд. Люди всегда хотели, чтобы боги прислушивались к ним. А богов никогда по-настоящему не интересовали мелкие обиды простых смертных.
«
