Железные шипы, покрытые кровью, прорвались сквозь одежду Малахии. Его рот наполнился железными гвоздями, а глаза почернели. Серефин смутно осознавал, что никогда не видел Малахию в таком состоянии. Может, только в промежуточных стадиях, но тогда его брат все еще мог себя контролировать. Тяжелые черные крылья разорвали его мундир, а в волосах появились закрученные рога. Из его глаз сочилась кровь, а их у него было немало.
Дорогу Серефину преградил Миломир, нацеливший копье на Малахию. Серефин раздраженно выдохнул. Малахия переломил копье пополам и стащил солдата с лошади. Серефин проскочил между копытами испуганного животного, схватил Малахию за шиворот и стянул его с Миломира за мгновение до удара, но тут же оказался прижат к земле.
– Чертов идиот, я же пытаюсь тебе помочь, – процедил Серефин сквозь стиснутые зубы и, подтянув ноги, сбросил Малахию со своей груди.
Малахия приземлился на ноги, готовясь нанести новый удар.
В этот момент между ними встал калязинский солдат, и Серефин просто не успел выкрикнуть предупреждение. Они должны были держаться подальше. Они просто не могли сражаться со Стервятником, не говоря уже об этом чудовище, в которого превратился Малахия. Он был живым воплощением ужаса.
Серефина окатил фонтан кровавых брызг, и солдат упал на землю.
Малахия склонил голову набок.
О нет. Тяжело сглотнув, Серефин перепрыгнул через мертвого солдата и врезался в Малахию, прежде чем тот успел напасть на кого-то еще. Прижав грудь Стервятника коленом, Серефин приставил нож к его горлу, понимая, что это не остановит чудовище, но зато даст им обоим передышку.
– Малахия, мне нужно, чтобы ты пришел в себя. Я изо всех сил стараюсь тебя защитить, но не знаю, на сколько меня хватит.
Из груди Малахии вырвалось низкое рычание. Серефин ударил его локтем прямо в лицо.
– Я не твоя драгоценная клиричка. У меня нет времени с тобой церемонничать, так что я буду приводить тебя в чувство как умею, – он снова ударил Малахию по лицу и получил в ответ злобное шипение. Что ж, по крайней мере, Стервятник мог чувствовать боль. – Ты продал свою чертову душу за капельку власти. Ты убил богиню. Ты усугубил и без того ужасную ситуацию. Если калязинцы захотят тебя повесить, я не смогу их остановить, Малахия.
Выражение Малахии изменилось. Его черные глаза посветлели до странного сероватого оттенка.
– Серефин.
– Czijow, брат мой.
Высвободив руку, Малахия прижал странный металлический диск к груди Серефина.
– Отпусти меня, – прошептал он. – Ты должен мне доверять.
Рука Серефина сжала диск, обжигавший его кожу. Ему еще предстояло выяснить, как работает эта штука. Он обреченно вздохнул.
– Доверься мне, – повторил Малахия.
– Вот ублюдок, – пробормотал Серефин и еще раз слегка ударил Стервятника для пущей убедительности.
Глаза Малахии снова почернели, и, оскалив зубы, он выплюнул сгусток крови. Пнув Серефина в ребра, он расправил свои огромные крылья, поднялся в воздух и исчез вдали.
Лежа на земле, Серефин прижал руку к глазу и тихо выругался. Кто-то толкнул его носком ботинка, и, открыв глаз, он увидел Кацпера, который сочувственно протягивал ему руку. С его помощью Серефин поднялся на ноги.
– Я бы не хотел столкнуться с ним на поле боя, – сказал Серефин.
Кацпер кивнул.
– Вполне возможно, мне не удастся этого избежать, – продолжил Серефин, глядя в ту сторону, куда улетел Малахия.
Он решил довериться своему брату и надеялся, что не пожалеет об этом. Серефин коснулся остывшего металлического диска. Малахия был уже далеко. Вряд ли кто-то сможет его отыскать, если, конечно, он сам этого не захочет.
Собравшись с духом, Серефин обернулся. Один солдат был мертв, и все былое дружелюбие калязинцев испарилось. Лицо Миломира приобрело пепельно-серый оттенок.
– Теперь мы поедем быстрее, – сказал он.
– Я полагаю, это и есть ответ на все мои вопросы, – слабо пробормотал Серефин. Единственной реакцией со стороны солдат были свирепые взгляды.
– А как же Тимур? – спросил один из них.
– Останемся здесь до утра, – сказал Миломир. – Мы похороним его, как полагается. Это станет еще одним напоминанием, зачем мы сражаемся, – он впился взглядом в Серефина. – И с кем.
Серефину пришлось побороть желание взять Кацпера за руку.
Их поместили под стражу, пока калязинцы разбивали лагерь и хоронили убитого солдата. Кацпер тяжело опустился на землю рядом с Серефином, который снял свою повязку и осторожно массировал глазницу.
К ним толкнули Руслана, но у Серефина не осталось сил, чтобы высказать ему все, что он о нем думал. Его ребра болели от удара Малахии, но и Серефину не стоило бить его в третий раз. Он снова опустился на землю и прижал руку к глазу. Кацпер переплел их пальцы, нежно поглаживая его запястье.
Теперь путешествие в Комязалов казалось еще более нелепой затеей.
«Стервятник привел Своятову Юлию Локтеву в свои нечестивые Соляные пещеры, чтобы сокрушить ее веру. Больше ее никто не видел».
