Благословенные монстры полностью

– О, как мило.

– Все не так уж плохо! – запротестовал Кацпер, поворачиваясь к Серефину. – Все не так уж плохо.

Серефин наклонил голову, чтобы Кацпер мог завязать повязку, а заодно собрать его волосы в хвост.

– Так вы меньше похожи на родственников, – задумчиво произнес лейтенант. – Поэтому тебе лучше оставить волосы распущенными.

Малахия, который уже почти завязал свои волосы, молча распустил руки. Между ними наладилось легкое общение, которое даже можно было назвать приятным. Кацпер смирился с присутствием Малахии, а Черный Стервятник, в свою очередь, не проявлял намеренной враждебности. Серефин искренне надеялся, что они смогут сохранить свой хрупкий союз.

Их путешествие проходило относительно спокойно. Днем они спали, а по ночам выдвигались в путь, прислушиваясь к крикам, которые разносились над равнинами. Эту поездку можно было бы назвать довольно однообразной, если бы не жуткие звуки, раздающиеся из темноты. В качестве жеста доброй воли Серефин ехал рядом с Миломиром.

– Я не собираюсь спрашивать о твоем брате, – сказал Миломир.

– Хорошо.

– Если он покажется в городе, Катя его убьет.

Серефин взглянул на Малахию, который ехал с другой стороны от него. Он задумчиво грыз ногти, отрешенно уставившись в темноту.

– Куда же я его дену? Царевне необязательно знать, что он жив.

– Думаешь, я буду укрывать военного преступника?

– Справедливо, – со вздохом согласился Серефин.

Миломир провел рукой по своим темным волосам. Он был красивым парнем, хотя и слишком угрюмым на вкус Серефина.

– Ты следил за нами с тех пор, как мы поднялись в горы? – спросил он, меняя тему разговора, чтобы лишний раз не раздражать калязинца.

– Более или менее.

– Как?

Миломир достал из кармана маленький металлический диск и протянул его Серефину. На ощупь металл оказался довольно горячим. Серефин никогда не видел ничего подобного.

– И как же ты это использовал?

– С трудом. Особенно когда ты исчез с карты.

Серефин не был уверен, где именно он «исчез с карты»: в хижине Пелагеи или в храме культа. Он протянул диск Малахии, который принялся вертеть его в своих бледных пальцах, нахмурив брови. Серефин понятия не имел, из чего он сделан, но, возможно, у Малахии были хоть какие-то догадки. Каким образом царевна могла следить за ним?

Он хотел знать больше. Культ, с которым им пришлось столкнуться, был единственным в своем роде, или существовали и другие? Калязин притворялся таким правильным и набожным, но под этой золоченой маской скрывалась пугающая тьма.

– Почему наша любимая царевна так отчаянно пытается меня найти? Я политический заключенный? Если так, то я точно совершу попытку побега, – сказал Серефин.

– Спасибо, что предупредили меня.

– Всегда пожалуйста.

– Я не понимаю, как работает разум царевны, но, когда вражеский король бродит по сельской местности твоей страны, трудно сосредоточиться на чем-то еще.

– Значит, у нее благородные намерения, – Миломир приподнял бровь.

– Ладно, скажу ей это при встрече.

Миломир выглядел так, словно хотел рассмеяться, хотя Серефин не был уверен, что это вообще возможно.

По полям пронесся сильный ветер. Ледяная корка начала трещать под копытами лошадей, и Серефин нахмурился, ерзая в седле. Он ощутил чье-то присутствие. Руслан выпрямился и поднял голову. Малахия издал странный, хриплый стон. Его глаза помутнели, а один из них подернулся кровавой пленкой. У него из носа потекла кровь, и он осторожно коснулся своего лица кончиками пальцев.

Серефина охватило дурное предчувствие, и он почувствовал, как холодеет у него в животе.

Тело Малахии дернулось в сторону, и он выпал из седла.

Он больше не был Малахией.

Вот дерьмо. Серефин кое-как спрыгнул с лошади, приземлившись прямо в грязь. С тех пор как он потерял глаз, его ощущение пространства немного исказилось. Он не обращал внимания на тревожные крики калязинских солдат, которые уже нацелили на него свое оружие. Хлопнув по боку ближайшей лошади, Серефин спугнул ее, чтобы незаметно вытащить из-за пояса солдатский кинжал. Вряд ли такое оружие могло ему помочь, но это было лучше, чем ничего. Он скучал по своей магии. Пока Миломир пытался восстановить порядок, а Малахия превращался в чудовище, вокруг Серефина собралось целое облако мотыльков.

«Проклятье, что случилось? С ним все было в порядке».

«Едва ли, – ответил Велес. – Он себя не контролирует».

«Почему он не может избавиться от Чирнога, как это сделал я?»

«У тебя есть душа, и ты пожертвовал частью себя, чтобы отвлечь внимание. К тому же ты не был нужен Чирногу. Он всегда хотел заполучить этого Стервятника».

Малахия пренебрежительно относился к пропаже своей души, но что, если все дело было именно в ней? Хотел ли Серефин помочь Черному Стервятнику? Или он просто ждал подходящего момента, чтобы его уничтожить? Сможет ли он вновь поднять руку на своего брата? Чтобы остановить Чирнога, нужно было остановить Малахию.

Вот только… Серефин не хотел его убивать.