Благословенные монстры полностью

– Избавь меня от своих загадочных намеков. Мне вообще не нравится все, что здесь происходит. Вряд ли это может быть еще хуже.

Пелагея улыбнулась, пробуждая в нем тревожные чувства.

– Ты заговоришь мне зубы, а потом вытолкаешь за дверь и будешь ждать, пока я остановлю конец света, хотя я понятия не имею, как это сделать, – устало сказал он.

Пелагея поднялась на ноги, и Малахия напрягся, готовясь броситься наутек.

– Этот мир так долго вращался вокруг своей оси. В нем всегда были люди, подобные тебе. Люди, которые заходят слишком далеко. Те, кто хочет измениться и сгореть, разрушить и спасти мир. Как ты думаешь, чего они в итоге добиваются? Ничего, ничего и ничего. Почему ты думаешь, что сможешь преуспеть там, где другие потерпели поражение? Почему ты особенный? Почему тебе, мальчику, продавшему последнюю крупицу человечности за жалкую каплю силы, полагается второй шанс? Возможно, меня мало волнует война, но я калязинка, мальчик, и знаю, что ты сделал с народом этой страны.

– Так ты бы предпочла, чтобы я умер за свои прегрешения?

– Думаешь, ты можешь все исправить? Ты этого хочешь?

– Я хочу попробовать, – тихо сказал он.

Ведьма уставилась на него. Он заерзал на месте. Ему не нравилось, когда его видели. Он был чудовищем. У него на коже то и дело открывались все новые и новые глаза. Он сознавал, насколько ужасен его внешний вид. Но и раньше, когда он был мальчиком среди Стервятников, ему не нравилось, когда на него смотрели, ему не нравилось выделяться. Это немного изменилось, когда он осознал, что сможет многое изменить, если уберет Луцию с трона. Серьезные перемены наступили только в тот момент, когда он сам оказался на троне и наконец-то понял, что люди готовы его слушать. Но его тихая тревога так и не прошла. Каждый раз, когда на нем задерживался сосредоточенный взгляд Нади, его снова охватывало это волнение. Она словно видела его насквозь. Даже в самом начале их знакомства, когда он так много от нее скрывал, ему никак не удавалось избавиться от ощущения, что она все равно видит правду. Что она сразу раскусила его манипуляции, но делала вид, что верит ему.

– Будет ли этого достаточно? – протянула Пелагея. – Конечно, он знает, что ты здесь. От него не спрячешься. С помощью осколков своей души ты и правда мог бы снова приковать его к земле, но тебе не удастся сделать это в одиночку, а я больше не могу говорить то, что тебе нужно услышать. Я предупреждала тебя. Предупреждала твоего брата и ту клиричку. Вы все проигнорировали.

Малахия прищурился:

– Что ты с ним сделала?

– Спрятала подальше. Не помню, где именно.

– Ну конечно же нет, – Малахия со стоном откинул голову назад, когда Пелагея начала копаться в куче хлама.

– Они не совсем здесь, души слишком сложны в обращении и требуют слишком многого. Обычно я убираю их куда подальше: с глаз долой, из сердца вон. Да, да, где-то в другом месте, не здесь. Тебе нужно четыре, ты же знаешь. Когда-то я сказала это одному из вас, но не могу вспомнить, кому именно, – ведьма принялась считать на пальцах. – Да, четыре. Четыре прежде – четыре и сейчас.

Прежде. Вот в чем все дело. Однажды этот бог уже был заперт, значит, его можно запереть снова. Малахия нащупал книгу в своем кармане.

– Разве не другие боги заперли Чирнога? – спросил он.

– Другие боги? Нет, нет, сказка, история, правда забыта. Они не могут коснуться нашего мира без помощи смертного. Им нужен сосуд. Это не изменилось.

– Но если я буду убивать, как хочет Чирног…

– Это приведет к катастрофе.

Малахия вздрогнул.

– Ты будешь уничтожен. Он станет тобой, а ты – им. Этот процесс уже начался.

Он взял череп со стола. На вид было почти невозможно определить, кому он принадлежал: наверное, какому-то маленькому животному. Малахия повертел его в руках.

– Кто ты, Пелагея?

Он не ожидал, что она вообще отреагирует на этот вопрос, а уж тем более – ответит. Но, к его удивлению, ведьма задорно подмигнула ему:

– Совершенно не значительная фигура.

Этот ответ оставлял желать лучшего.

– Возможно, если ты соберешь все необходимое, то сможешь с этим справиться.

– Но как насчет…

– Твоей души? Ну, может быть, они смогут тебе помочь.

Малахия замолчал. Кем были остальные трое?

– Один из них мой брат?

Пелагея усмехнулась:

– Тебе лучше поторопиться.

– Мы должны об этом поговорить.

Серефин прищурился, глядя на Кацпера, который стоял на фоне заходящего солнца. Они разбили лагерь на вечер, и к ним снова приставили охрану. Он многозначительно посмотрел на ближайшего солдата.

Тот не обратил на это никакого внимания. Кацпер нахмурился, а Серефин обреченно вздохнул:

– Ладно, если ты присядешь.

Серефин откинулся на руки, пока лейтенант усаживался рядом. Он знал, к чему все идет.

– Ты сомневаешься в правильности моего решения?

Кацпер побледнел. Наверное, он вспомнил ожесточенный спор с Остией. Тогда никто из них не ожидал, что все зайдет так далеко.