Вскоре нам подали невысоких местных лошадей, и мы отправились в городок Ваймеа. Сам остров Кауаи весьма холмист, и весь порос сандаловым деревом, и я возблагодарил судьбу за столь выгодное приобретение. Среди леса попадаются тут и там поля маиса, банановые рощи, и плантации ананасов, коих произрастает тут превеликое множество. Вскоре стали попадаться скромные, крытые банановым листом хижины туземцев. Местные жители, видимо, не стеснялись любопытными чужими взорами, предоставляя кому угодно смотреть сквозь раскрытые двери на то, что делалось внутри. Целые семьи темнокожих канаков сидели живописными группами у порога или лежали, не стесняясь костюмами, на циновках внутри домов. Матери слишком откровенно кормили грудных детей или искали насекомых в головах более взрослых ребятишек, а то и в курчавой, покрытой жестковатыми, черными, как смоль, волосами, голове почтенного хозяина. В одном месте оказались мы возле большого сарая, привлеченные звуками музыки, не особенно гармоничной, с быстрым все учащающимся темпом, громко и резко раздававшимися в предвечерней тишине. Тут мы стали свидетелями обычного занятия туземцев: исполнения местных танцев. Огромная толпа канаков и каначек наполняла сарай, окружив тесным кольцом танцующих. Среди них мы увидали молодую каначку, обмотанную кусками яркой ткани. Она стояла неподвижно на одном месте, но все ее тело изгибалось направо и налево, взад и вперед, причем голова почти касалась земли; движения танцовщицы становились все быстрее и быстрее; канаки-музыканты все учащали темп на своих маленьких, похожих на балалайки инструментах, которым аккомпанировала флейта; наконец, туловище танцовщицы совсем закружилось в стремительном движении, и вдруг звуки сразу оборвались, а танцевавшая каначка встала неподвижная, не шелохнувшись. Пот градом катил с ее лица, глаза как-то дико блестели. Зрители высоко оценили ее искусство: темнокожая публика разразилась громкими криками восторга. Толмач сказал нам, что это — местный танец, знаменитый на весь Тихий Океан «уле-уле».
