Шепот изумления пробежал по залу. Одни офицеры — те, кого еще не посвящали в заговор — казались поражены такими речами, произнесенными столь высокопоставленным лицом; другие же выглядели удовлетворёнными и одновременно встревоженными, как люди, долго ожидавшие какого-то важного события и, наконец, услышавшие колокольный звон истории.
— Между тем, господа, — подал голос фельдмаршал — французы настроены решительно. Есть данные, что они готовят к выступлению вторую армию, численностью не уступающую прежней. Мы же готовы к войне даже хуже, чем в 99-м году! Мздоимство и неисполнительность, характеризующие систему снабжения президента Вильгельма, перешло всякие границы!
— Вы правы! — прозвучал голос командующего 10-м фузилерным полком полковника Нейдхарда фон Гнейзенау. — Ждать больше нельзя. Я готов вывести свои войска перед зданием Бундестага и потребовать от депутатов провозглашения империи с императором Александром во главе. Пора заканчивать эту комедию с менялой во главе правительства!
— Постойте, постойте, полковник! — вдруг воскликнул полковник Йорк. — Вы слишком торопите события. Любое большое дело требует организованности и средств. Пока мы не видим ни того, ни другого!
Поднялся шум. Наблюдая эту картину смятения в рядах недавнего врага, Михаил Илларионович удовлетворенно откинулся на спинку кресла. Все шло так, как и было задумано: долгая и тонкая работа по внедрению в среду германского офицерства необходимости появления новой правящей династии дает свои плоды. Пришло время перевести всё в практическую плоскость, а значит — представить новую козырную фигуру!
— Господа, позвольте высказать вам свое мнение, — произнёс он, светски улыбаясь немецкому генералитету. — Прежде всего, по поводу денежного обеспечения нашего общего дела: сообщаю вам, что император Александр распорядился выделить два миллиона талеров из средств «прусской» контрибуции на воспомоществование столь благородному замыслу. Поверьте, никто не будет обижен: при успехе дела все вы получите серьезные денежные пожалования. Что же касается организации — позвольте внести здесь и мою скромную лепту! Напомню, в нашей стране не так давно произошло несколько попыток свержения государственной власти, предотвращенных лишь исключительным искусством тайной полиции императора Александра. Один из участников этого дела сейчас выступит перед вами… Прошу вас, барон!
И перед собранием немецких офицеров предстал никто иной, как… Пётр Пален.
— Господа! — дружелюбно улыбнувшись собравшимся, произнёс он. По неискоренимой своей привычке, Пётр Алексеевич старался с первых же минут обаять всех присутствующих. — Все немецкие офицеры известны своей верностью присяге, соединенной с простительной неопытностью в политических интригах. Приказом императора я направлен к вам, дабы удалить сей досадный пробел в ваших познаниях. Итак, разрешите же мне поделиться опытом устройства заговоров, которые сам император остроумно называет «оранжевой революцией». Прежде всего, следует определиться, какие полки будут участвовать в деле, и переместить их ближе к столице. Разумеется, это должны быть те воинские части, в коих недовольство существующим положением достигло наивысшей точки. Поскольку главнокомандующий войсками участвует в деле, у вас не должно тут возникнуть каких-либо никаких препятствий.
Фельдмаршал Калькрейт при этих словах очень выразительно кивнул.
— Далее, необходимо устроить встречи с офицерами этих полков. Спервоначалу надобно разговаривать с ними по одному, с участием хорошего знакомого этого офицера и высокопоставленного, прославленного в боях генерала — таковых у вас найдётся немало. Друг офицера в непринужденной обстановке объяснит ему суть наших планов, а высокопоставленный генерал одним присутствием своим придаст словам должные значение и вес. Притом надобно всячески выпячивать выгоды предложения: раскрывать бедственное положение Отечества, угрожаемого нашествием безбожных французов, намекать на личные выгоды, превозносить в самых превосходных выражениях добродетели императора Александра, не страшась никаких преувеличений. Встречу желательно сопровождать возлияниями горячительных напитков, дабы развязать воображение и язык кандидата. В пример следует привести успехи англичан, воспоследовавшие сразу, как только они пригласили на трон представителя Оранской династии. Стоит напомнить, что русский царь по крови и образованию своему — совсем не варвар, что и бабка, и мать его были суть немецкие принцессы, а воспитатель — гражданин Швейцарии. Как только офицер согласится, надобно, чтобы он дал характеристики другим офицерам своего полка, указав, кто будет склонен принять предложение участвовать в деле, а кого будет сложно уговорить.
— Президент Вильгельм совершенно непопулярен в войсках — заметил Блюхер. — Очень сомнительно, что хоть кто-нибудь выступит в его защиту!
