— Господа командующие колоннами! — начал Моро, когда последние офицеры смогли присесть. — Консул Жубер утвердил план нашего движения на Эрфурт и в дальнейшем — на Лейпциг, исходя из предположения, что мы в два дня пройдём теснины Тюрингского леса. Но вот уже на исходе пятый день боёв, а ни одна наша колонна всё еще не вышла на равнину! Генерал Лефевр, соблаговолите доложить обстановку на вашем участке фронта!
Франсуа Лефевр, невысокий черноволосый генерал, самый старший из всех командующих колоннами, заговорил, эксцентрично взмахивая руками:
— Мы уже третий день не можем сдвинуться с места! Русско-германские войска отрезают наши передовые отряды и уничтожают сапёров! На каждое лье пути устроено по два-три лесных завала, охраняемые от поджогов; чтобы преодолеть их, приходится идти в штыковую! Немецкие егеря постоянно заходят нам в тыл и непрерывно обстреливают со склонов гор, оставаясь недоступны для нашего ответного огня. Русские постоянно применяют фугасы на электрошнуре, причём особенно большие потери причиняют нам заряды, подвешиваемые на деревьях. Взрываясь, они все окрестности засыпают мелкой картечью, поражая сразу десятки наших солдат. А позавчера мы наткнулись на большой люнет, устроенный посреди дороги в узком месте, и не можем преодолеть его. Дорога перед люнетом простреливается и с укрепления, и со склонов ближайших гор. Там установлены десятки орудий! Не в человеческих силах пробиться сквозь это ущелье!
Выступивший следом генерал Каффарелли, командовавший 2-й колонной, красноречиво развёл руками:
— Положение дел на нашей дороге ничуть не лучше, чем у генерала Лефевра. Вчера наши подошли к очередному завалу и начали его разбирать руками, поскольку сжигать их слишком долго. Но, когда работа была совершенно уже закончена, под стволами и ветками открылся зарядный ящик, который тут же взорвался, убив и ранив больше тридцати человек! У следующего завала история повторилась; и теперь солдаты отказываются разбирать завалы и даже боятся близко подходить к ним! Мне приходится выставлять артиллерию и разбивать эти брёвна ядрами или поджигать их брандкугелями! Вчера мы прошли полтора лье, сегодня не пройдено еще и одного!
Слово взял генерал Бараге-д’Илье. Этот всегда оптимистично настроенный здоровяк теперь был мрачен, как северная ночь.
— Наше продвижение также идёт крайне тяжело. Русские то и дело совершают нападения, обстреливая наши войска со склонов гор. Вчера они взорвали четыре фугаса, вызвав камнепад; погибло много наших солдат, и почти полдня пришлось потратить на преодоление завала. Русские сапёры то и дело подрывают такие заряды на склонах, заваливая путь оползнями, а когда наши солдаты начинают разбирать их, подвергают их обстрелу. По условиям местности мы не можем развернуться! Я попытался отрядить на склоны гор стрелков, но они тут же столкнулись с нападениями из засад. Мы несём существенные потери от этих беспорядочных схваток в лесах! Сегодня немецкая артиллерия, установленная на вершине холма, обстреливала продольными выстрелами нашу колонну, следующую по дороге. Полковник Жермен, командующий авангардом, послал вперёд вольтижёров, но те наткнулись на странное заграждение, выполненное из колючей проволоки. Перерубить ее саблями и тесаками оказалось невозможно. Преодолеть это заграждение удалось лишь после того, как пушки немцев посекли эту проволоку собственной картечью. При этом погибло и было ранено более ста сорока человек. Вражеские егеря постоянно обстреливают нас с горных круч, заходят в тыл и атакуют обозы. Вчера был подорван артиллерийский парк 17-й полубригады, на воздух взлетело шест зарядных ящиков, четыре орудия повреждены и теперь нуждаются в замене лафетов. Таким образом мы не сумеем пройти этот лес и за месяц!
Слушая всё это, Моро чувствовал как в нём нарастает раздражение и гнев. Чёрт побери! Его закалённые в боях войска ведут себя, как неумелые дети!
— Каковы ваши предложения? — сдерживая себя, спросил он командующих колонн.
— Возможно, нам следует выдвинуть вперед артиллерию, и уничтожать вражеские баррикады ядрами? — предположил Кафарелли.
— И как вы «уничтожите ядрами» завал? — иронично спросил Бараге-д’Илье. — Кроме того, противник постоянно пытается держаться сверху — так высоко, что мы не можем навести туда артиллерию!
— Может, выдвинуть вперед гаубицы или мортиры? — предположил адъютант Моро, майор Пьер-Мари Любен.
— У нас нет мортир, сударь. Осадный парк остался в Баварии. Что касается гаубиц-попробуйте. Бомбы, фугасы, Зевсовы перуны — применяйте что угодно, но ради Высшего существа, пробейтесь на ту сторону! — раздражённо выкрикнул Моро и закрыл заседание.
О неудаче Моро скоро стало известно в штаб-квартире французской Резервной армии, по вступлении в Германию переименованной в «Вестфальскую».
Жубер был вне себя от гнева. Хотя он предполагал и даже надеялся, что Баварская армия столкнётся с трудностями при пересечении Тюрингского леса, высокие потери, понесенные ею, озадачили и разозлили военного консула.
