Полковник Пржибышевский секунду помедлил, осознавая, что его полку навряд ли суждено соединиться с французами; что сегодняшний день, вернее всего, закончится битвой, из которой мало кто выйдет живым.
— Срочно поднимай полк в ружьё. Надо готовиться к бою! Адъютант!
Юный поручик Стрельбицкий, бледнея, вытянулся во фрунт.
— Немедленно скачите к Домбровскому, предупредите о нападении. Сообщите, что я займу оборону и буду ожидать поддержки от наших основных сил.
Спешно собравшись и найдя ближайшие возвышенности, польские полки заняли оборону. Два полка — Пржебышевского и Делонга — встали в каре, разместив на фасах четырехфунтовые орудия.
Яков Петрович Кульнёв, командующей 1-й сводной кавалерийской бригадой, прибыл к занятым поляками холмам в два часа пополудни. Оценив ситуацию, и увидев, что поляки заметили их и изготовились к бою, он решил начать дело с артиллерийской подготовки. В центре была поставлена артиллерийская рота майора Маркова. Выдвинув двенадцать четвертьпудовых единорогов на расстояние в сто сажен до вражеских каре, он приказал обстрелять поляков картечью. Две шестиорудийные батареи, встав таким образом, чтобы вести перекрестный огонь, сорок минут расстреливали скучившуюся на холме польскую пехоту, приведя ее в совершенное расстройство. Ужасные потери заставили поляков дрогнуть. Тем временемКазанский драгунский полк, спешившись и рассыпавшись по местности, открыл по полякам батальный огонь. Поляки отвечали, но их огонь по укрывавшимся за деревьями и оградами драгунам почти не причинял тем урона.
Пользуясь шумом от перестрелки, с тыла к полякам зашел Сумской гусарский полк. Первым дивизионом* Сумского гусарского полка командовал майор Пётр Петрович Пален, прямой потомок нашего рижского озорника, барона Петра Алексеевича Палена. Будучи сыном «репрессированного» вельможи, Пётр Петрович буквально рвался в бой, дабы выделиться храбростью и тем защитить фамильную честь. Потому он, решив не ждать подхода основных сил и самостоятельно атаковать противника, распределил свои эскадроны по фронту и приказал бросить коней «в карьер».
Стремительная атака закончилась полным успехом. Сумские гусары, оказавшись на вершине холма, бросились рубить деморализованных поляков. Казанские драгуны, увидев происходящее, немедленно вновь оседлали коней и атаковали врага во фронт. А затем с фланга на холм хлынула бригада Мюрата: Нижегородский драгунский, Дерптский драгунский и Гродненский гусарский полки.
Сломленные поляки, после четвертьчасового сопротивления, начали разбегаться. Каре Пржибышевского сложило оружие, каре Делонга было изрублено полностью.
Заслышав орудийные залпы, основные силы Домбровского, всполошившись, стали выстраивать боевой порядок.
Тем временем силы 3-й бригады Шепелева и сводного казачьего отряда Платова спешили навстречу польскому арьергарду. Бригада Шепелева, из Ольвиопольского гусарского, Владимирского драгунского и Чугуевского уланского полков была направлена в обход левого фланга противника. На правый фланг двинулся сам Платов с тремя своими казачьими полками.
Арьергард под началом бригадного генерала Криштофовича, заслышав отдалённые залпы и не имея сведений, решил спешить на помощь ведущему бой авангарду. Три полка, пополненных косинёрами, ускоренным маршем двинулись по дороге от Усти-на-Лабе до Ржегловице. Колонны растянулись вдоль лесистой долины реки, теряя отстающих, когда из зарослей на них с гиканьем бросились казаки.
Затрещали выстрелы, закрутился бешеный водоворот боя. Казаки кололи пехотинцев пиками, рубили шашками и саблями. В вихре пыли невозможно было понять, где свой, а где чужой. Два передовых полка арьергарда были рассеяны, не сумев оказать сколь-нибудь серьезного сопротивления: слишком силён был шок от внезапной атаки во время марша по нейтральной территории Австрийской империи.
Генерал Криштофович попытался построить замыкающий полк в каре. Выстроив плотный порядок, поляки начали огрызаться, штыками отгоняя казачьи наскоки. Пришло время вступить в бой силам бригадира Шепелева.
Сначала на польское каре нахлынули гусары. Гарцуя вокруг пехотинцев, расстреливая их из карабинов и тромблонов, они подняли вокруг каре настоящие тучи пыли. Пришло время для решающего удара. Шепелев бросил в бой свой подшефный полк — Владимирских драгунов.
— Полковник, врубитесь в вон тот угол их построения! Впереди — гренадервы! — напутствовал он атакующих, и масса коней и людей ринулась в бой.
Первыми каре ударил эскадрон конных гренадеров. Пользуясь поднятой гусарами пылью, они подскакали к углу каре почти вплотную. Каждый нёс тяжелую бомбу, снаряженную восемью фунтами студенистого динамита.
Разогнавшись до карьера, гренадёры швыряли чёрные округлые бомбы в серо-синие ряды поляков, не забыв выдернуть перед броском чеку тёрочного запала. Ускорение, заданное разогнанными до галопа конями, умноженное массой этих увесистых бомб, заставляло их после броска по инерции нестись вперед, весело подпрыгивая на кочках и шипя дистанционной трубкой, пока, вращаясь, они не подкатывались прямо к ногам польских солдат.
