Исход боёв за Заасфельд вызвал в стане французов уныние. Гибель Ланна произвела на всех самое гнетущее впечатление — генерал был очень популярен среди солдат, известен и любим всеми, кому приходилось бывать под его началом. Кроме того, это был очень лояльный, доверенный военачальник, сыгравший немалую роль во время последнего переворота, приведшего к власти троицу консулов. Несмотря на антипатию к покойному, Жубер близко к сердцу принял его гибель, но еще неприятнее было крушение плана ударить во фланг и тыл Кутузова. С уничтожением моста у Заасфельда нечего было и пытаться преодолеть Заале, чьи берега оказались слишком обрывисты, а течение слишком быстро для наведения понтонной переправы.
Второго апреля обоз Главной квартиры консула достиг берегов Заале. Выйдя из коляски, Жубер мрачно осматривал обширную долину, в которой прихотливо вилась узкая лента реки. Намётанным глазом военного консул тотчас же отметил, что левый берег, на котором находился лагерь русско-германских сил, представляет собой обрывистые высоты, подножие которых омывалось рекой, а вершины покрыты продолжением Тюрингского леса. Да, для обороняющегося не существует участка более выгодного для генерального сражения, чем левый берег Заале в ее верхнем течении!
И всё же врождённое упрямство заставляло консула еще и еще раз обращаться к ранее задуманному плану. Ударить в тыл неприятеля — как же это заманчиво!
— Так сможете вы форсировать реку? — мрачно спросил он стоявшего рядом полковника Савари, командовавшего сапёрами корпуса Ожеро. Тот отрицательно покачал головой.
— Консул, у неё очень крутые берега, отсутствуют броды, а сама река очень успешно охраняется значительными силами русских и немецких войск. Лесистый берег скрывает их перемещения — вот мы сейчас спокойно стоим здесь, а на нас, возможно, уже нацелены из леса заряженные картечью пушки! Именно так погибла большая часть корпуса Ланна. А самое сложное — это сильное течение. В горах еще продолжается весеннее таяние снегов, и стремительный напор воды сносит любые блокшивы и понтоны!
Жубер пробежался взглядом по распускавшейся зелени окаймлявших реку вековых дубов и грязно выругался.
— Но это же означает что мы не может выполнить первоначальный план и окружить русских в горах Тюрингского леса! Мы не можем выйти им в тыл! Проклятая река! А что в Заасфельде? Мост нельзя починить?
— Консул, наши атаки у Заальфельда не дали результата: русские сожгли мост, и разместили на склонах окрестных гор сильные артиллерийские батареи, не позволяя сапёрам восстановить переправу — отвечал генерал Ожеро.
Ещё раз с сожалением окинув взглядом противоположный берег — такой близкий, и такой недоступный — Жубер, наконец, выкинул первоначальные замыслы из головы и обратится к окружавшим его офицерам:
— Где мы можем встретить постоянную переправу? Каменный мост, который невозможно сжечь?
— Боюсь, что ближайший такой пункт — это Иена! — тут же проговорил отвечавший за штабное планирование Сульт.
— Так далеко? А есть ли что-либо ближе?
— Увы, консул, но помимо Йены и Наумбурга, существует лишь три места, где можно перейти Заале, — Лобштедт, Дорнбург и Камбург, удаленные на расстояние двух лье друг от друга и весьма удобные для обороны. Но Иена — самый близкий к нам пункт! Там отличный каменный мост — навряд ли немцы позволят русским его уничтожить!
Консул задумался. Иена… а почему бы нет? Чем глубже его войска проникнут во вражескую территорию, тем больше у него будет шансов обойти левый фланг русско-немецких войск, опередить их на Эльбе, отделить от Саксонии, лишив их ее ресурсов и солдат. Затем можно было бы перейти Эльбу в верхней части течения, где она легче всего для перехода, а может быть даже — завладеть Дрезденом с его прекрасным каменным мостом! Продолжая движение, можно будет завладеть Берлином и, наконец, опередить русских и немцев на Одере, где, кроме всего прочего, можно будет получить помощь со стороны поляков. По крайней мере, так обещает принц Радзивилл!
Поляки появились в расположении Вестфальской армии два дня назад. После всех неудач это стало подбодрившими армию долгожданными добрыми вестями — при движении в долине Заале к Вестфальской армии присоединилось три неполных полка польских уланов во главе с принцем Радзивиллом. Поляки наперебой рассказывали о внезапном и жестоком нападении, коему подверглись при движении по нейтральной территории, ставшем причиною гибели многих соратников, и горели желанием вновь броситься в бой. Пять минут переговорив с польским командующим, Жубер понял, что в военном отношении этот молодой аристократ представляет собою полный ноль, а может быть, даже отрицательную величину. Высокий чин был в буквальном смысле куплен отцом юноши, за свой счёт снарядившем два уланских полка с условием, что сын его станет командующим кавалерийской бригады. Но, как бы то не было, тысяча сабель — есть тысяча сабель: сведя три неполных полка в два полнокровных, Жубер получил в своё распоряжение превосходную лёгкую кавалерию.
В конце концов Жубер принял решение.
