— Неприятель с раннего утра предпринимает попытки овладеть переправой и преодолеть реку Заале. Сегодня были предприняты четыре атаки на наш бастион и люнеты, все они отбиты с большим ущербом для неприятеля. С четвёртого часа пополудни противник прекратил атаки, устроил напротив наших укреплений четыре батареи и теперь пытается сбить нашу артиллерию с позиций, ведя шквальный огонь из более чем шестидесяти орудий. Мы использовали двенадцать фугасов и потратили почти всю картечь.
— В каком состоянии предпольные заграждения из колючей проволоки?
— В скверном. Те, что установлены на высоких кольях, повреждены выстрелами и холодным оружием. Те, что уложены в ров, частью засыпало мосле взрывов фугасов, частью — завалены телами французов!
Не теряя времени, Бонапарт резво вскочил на бруствер, пытаясь рассмотреть в полутьме состояние проволочных заграждений. Бастион был окружён ими в два ряда: простой проволочный забор в двадцати саженях от бастиона и несколько спутанных спиралей, проложенных на дне окружавшего бастион неглубокого рва. Последнее было особенно эффективно: оказавшиеся во рву солдаты практически не имели шансов преодолеть его, неминуемо запутываясь среди гибких и острых железных шипов. Однако, действительно, трупы солдат, сброшенные сверху взрывами фугасов и гранат колья и туры во многих местах промяли спирали, превращая непреодолимое препятствие в обычную канаву.
— Расчистите всё это! — недовольно воскликнул командующий.
— Люди устали, генерал! Бой длился весь день! — заметил на это Тучков.
— Через два часа вас сменит дивизия Буксгевдена. Завтра укрепление атакуют свежие силы французов, а значит, их должны встретить полнокровные полки нашей армии. Через час сапёры привезут новые фугасы. А пока — не ослабляйте наблюдения. Атака может последовать неожиданно!
— Повторите еще раз, генерал.
Консул Жубер, конечно, был готов к тяжелому форсированию реки. Но то обстоятельство, что за целый день корпус Ожеро не смог взять даже предмостного укрепления, совершенно не укладывалось в голове.
— Слишком интенсивный огонь, консул. Русские укрепления поддерживаются мощными батареями с противоположного берега. Когда наши колонны приближаются к бастиону, русские взрывают картечные фугасы, причиняющие чудовищный ущерб нашим солдатам.
— Значит, удвоим усилия. Корпус Перрена завтра поддержит усилия Ожеро! Я сам поведу его!
— Консул, стоит ли продолжать атаки? — с сомнением произнёс генерал Никола Сульт. — Мы видим, что Иена сильно укреплена. Может быть, стоит поискать другие переправы?
Генералы склонились над картой. Через четверть часа Бартелеми Жубер, распрямившись, ткнул пальцем в расстеленный перед ним чертеж.
— Вот оно. Посмотрите на этот пункт! Здесь, сегодня ночью мы обойдём позиции русских. Корпус генерала Сен-Сира, скрытно пройдя за холмами Таутенбург-вальде на север, выйдет в окрестностях городка Камбург и внезапной атакой захватит переправу.Как только будет достигнут успех, наши силы будут переброшены через реку, и мы отрежем русских в Иене от сообщения с Дрезденом, выйдя им в тыл.
— Но ближайшая переправа находится в городе Дорнбург. Он лежит много ближе, чем Камбург! — возразил Сен-Сир.
— Вот именно, генерал, что «ближе» — хмыкнул консул. — Если мы перейдём реку там, русские наверняка успеют перебросить силы от Иены и помешать нам. Нет, именно в Камбурге нас ждёт безопасная переправа.Подготовьте ваш корпус к маневру!
На следующий день французы не возобновили атак. Продолжалась вялая перестрелка, несколько раз французские вольтижёры подбирались довольно близко к бастиону, пытаясь поразить прислугу ружейным огнём, но настоящего, массированного штурма всё не было, и это встревожило Бонапарта. Вновь и вновь он требовал донесений полевой разведки. Похоже, неприятель решил форсировать реку Заале ниже по течению. Это было ожидаемо, и требовало немедленных решений. Уже не было смысла держать войска возле Иены — надо было отступать на север. Но вот куда? Где именно Жубер решил форсировать реку? Дорнбург, Камбург или Наумбург?
Бонапарт досадливо поморщился. Как же он не любил оборонительные бои! В наступлении ты сам навязываешь противнику свою волю, определяя, где и когда состоится решающая схватка. Но находясь в обороне, даже на таком превосходном рубеже, как река Заале, постоянно приходится быть готовым к внезапному маневру противника. Так что же предпримет Жубер? Дорнбург, Камбург или Наумбург?
— Какие будут распоряжения, командующий? — почтительно осведомился прибывший для ознакомлении с ближайшими боевыми планами генерал Милорадович.
— Разведка. Разведка и еще раз разведка. Господа, сражение — это как театральная пьеса, с началом, серединой и концом. Вчера мы видели первый акт — завтра нас ждёт главное действие. Сейчас главное — понять, на какой именно сцене решили сыграть французы.
